Если бы Сэра не подготовила защиту, Форан мог бы не дожить до того, чтобы пожалеть о своих словах. Магия, нацеленная Виллоном на императора, была сильна, и Сэра чувствовала, как ее торопливо организованная защита поддается. Но тут присоединилась магия Хенны и отразила нападение Виллона.
– Пора, Таер, – услышала Сэра слова Хенны.
– Линвите, – произнес Таер.
* * *
– Линвите, – произнес он, надеясь, что что-нибудь произойдет.
Но этого он никак не ожидал. Как только слово слетело с его уст, руки Ринни и Хенны исчезли, исчез и Виллон. Исчезла знакомая тяжесть лютни. Таер был один.
Он стоял в длинном широком помещении со стенами, потолком и полом сизо-серого цвета, в комнате, лишенной конкретных черт, словно это не реальное помещение, а чья-то мысль о нем.
Инстинкт требовал возвращения назад, к семье, но Хенна и Хиннум оба считали, что только произнесение имени Старшего бога позволит победить Черного. Таер заставил себя успокоиться, осмотрелся и пошел вперед.
Его прочные сапоги не оставляли никаких следов на пустом полу; отпечатков не было, только легкие пятна там, где пола касались острые края подошв. Но мгновение он почувствовал смущение и замешательство: он, фермер, смеет шагать по священным залам и пачкать полы.
Он остановился и глубоко вздохнул.
– Да, мне здесь не место, – сказал он вежливо; ему не хотелось бы так говорить. – Я знаю это так же, как и Ты. Но не думаю, чтобы несколько пятен на полу причинили тебе беспокойство. Я Бард, сэр. Я знаю, как действовать на людей – и знаю, когда кто-то пытается воздействовать на меня. Прошу Тебя прекратить это.
Никто не ответил, но стремление согнуться и ползти дальше на четвереньках из-за своего несоответствия этому месту, исчезло. Однако сознание опасности, грозящей семье, осталось, и Таер быстро пошел вперед. И хотя в помещении он ничего не видел, знал, что идти нужно в этом направлении.
– Зачем ты произнес мое имя, Бард? Голос был низкий и звучный.
Таер остановился и повернулся к богу, который появился рядом с ним без звука или какого-либо предупреждения, только прозвучали сказанные низким басом слова, и Таер не мог не захотеть хоть раз услышать пение этого голоса.
Ничего особенного в боге не было. Он казался мужчиной чуть ниже среднего роста и хрупкого телосложения. Волосы и глаза были такими же темными, как у Таера.
– Почему ты колеблешься, Бард? – Он произнес это с легкой улыбкой, от которой у Таера холодок пробежал по спине. Это не Ткач. – Сочиняешь ложь, которая могла бы понравиться мне?
– Нет, – правдиво ответил Таер. – Мне только сейчас пришло в голову, что я не знаю, в чем правда. Простой ответ таков: мы знаем только одно имя.
– Итак, вы вызвали меня, потому что не знали имени моего брата? Или есть другой ответ?
Таер решил довериться инстинкту.
– Я думаю, завеса, которую сотворил Ткач, ограничивает Его способность действовать в этом мире. Все, что Он мог сделать, Он уже сделал. Если бы у нас были оба имени, мы призвали бы Ткача. – Он сделал глубокий вдох. – И допустили бы ошибку. Ткач не может помочь нам.
Сталкер поднял руки.
– Ты думаешь, что я помогу? Теперь, когда мой слуга, мой раб ослабил путы, державшие меня? Ему не придется брать больше орденов, чтобы я мог делать все, что мне нравится.
– Он не Твой слуга, не Твой раб, – ответил Таер. – Он вор, пробравшийся в Твою тюрьму и укравший Твою силу, даже не спросив у Тебя разрешения.
– Как ты назвал мое имя, Бард, так и я должен ответить, как пес отвечает на приказ хозяина.
Слова были полны горечи и гнева, но никакие чувства не отразились ни на лице, ни в голосе Сталкера.
– Пока мы разговариваем, моя семья одна противостоит Черному, – сказал Таер и снова глубоко вздохнул. «Ты можешь говорить убедительнее», – подумал он. – Могу только извиниться за свою невежливость. Оскорбить Тебя – это самое последнее, что я мог бы захотеть. Нам нужна Твоя помощь, чтобы одолеть Черного.
– Поистине, – сказал бог. – А что ты дашь мне за помощь? Кого принесешь в жертву? Твою жену? Одного из твоих детей? А может, императора?
– Нет, – ответил Таер, и кровь заледенела в его венах. – Но я отдам тебе себя.
– Правда? – негромко спросил бог. Протянув руку, он обхватил подбородок Таера.
Боль прокатилась по телу Таера, и он услышал собственный крик. Ничто, даже молот Теллериджа, дробивший ему колени, не причиняло такой боли. Он упал, и бог склонился к нему, и его мягкое прикосновение рвало и терзало без физических ран.
– Отступи, Бард, – сказал Сталкер. – Отступи, и боль прекратится.
Таер закрыл глаза. Если он отступит, то потеряет всякий шанс на победу. Он не сделает этого, не может сделать. Наконец бог сам отнял руку и встал.
– Если бы я мог что-то сделать с ворами, которые без спроса берут мою силу, я бы давно сделал. Но я ничего не могу.
– Я Бард, – прошептал Таер, свернувшийся потным клубком на чистом холодном полу. – Я могу определить, когда ты лжешь.
Впервые Таер увидел чувство на лице бога – чувство гнева.
– Ты переходишь границы, Бард. Я повелитель смерти, и ты в моем царстве.
– Привязывание орденов к камням не ослабило завесу, которая держит Тебя в заключении, – отчаянно сказал Таер. Ему это показалось правдой, и он даже находил причины этого. – Я думаю, что если бы завеса ослабла, Ты бы сам уничтожил Виллона. Хиннум говорил мне, что Ты не зло. То, что Черный делает с Твоей силой, оскорбляет Тебя.
Откуда-то он набрался сил, чтобы сесть, хотя мышцы его все еще дергались в ожидании новой боли.
– Если твоя жена уничтожит камни, не освободив ордены, это ослабит завесу, – сказал Сталкер.
– Виллон хочет, чтобы моя жена разделила дух и камни, чтобы их использовать, – ответил Таер. – Он знает об ордене Защитника. Если моя жена не покажет ему, как это делать, он со временем научится сам. В его распоряжении все время мира, потому что смерть не имеет над ним власти. Со временем он захватит все камни и поглотит их силу – силу, принадлежащую Тебе и Ткачу. И тогда он уничтожит Вас обоих.
Он понял это намерение Виллона, когда узнал, что тому нужны не просто шесть очищенных камней разных орденов, а все камни, очищенные от духа.
Сталкер отвернулся, с трудом отвел взгляд, словно Таер имел над ним какую-то власть.
– Ты рассказал ему, как привязать ордены к камням, – сказал Таер. Он не был уверен, что сможет стоять, поэтому не вставал. – Если бы Ты не сделал этого, Странники со временем сами справились бы с ним. Именно такова их задача, они расплачиваются за свое несовершенное, неполное жертвоприношение. Жадность к знаниям, стремление сохранить библиотеки, мермори Хиннума – все это дало Черному возможность существовать. И Странники пытаются исправить это после гибели Колосса. Но из-за Виллона их теперь осталось совсем немного. Если бы Ты не объяснил Черному, как связать ордены, сейчас перед Тобой не было бы угрозы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
