своей супругой, сварливой Никитишной, Рыбаки из Порт-Крыма, облезлые, потертые, но никогда не унывающие мужики в тельняшках и бушлатах. Были многие другие, лишь упыри Кузнецовы сюда захаживать перестали, после того как блаженный Васька Мыльник ткнул старшего упыря заточенным электродом в спину за то, что тот когда-то отобрал у него почти новый цветной «Шарп». Со старшим Кузнецовым из-за этого приключилась большая неприятность, и если бы не младший упырь, бывший ветеринар, то отправился бы Повелитель Колхозного Рынка в тот мир, где совсем темно, и совсем нет Ненужных Вещей. Однако мутный эликсир из собачьего ассортимента сделал чудо, и старший Кузнецов остался жив, хотя при этом перекосило его изрядно на правый бок, а характер стал еще более отвратительным.
Здесь, на Торговой Площади, они совершали Обмен. Ненужные Вещи переходили из одних рук в другие, вместо них тележка наполнялась старыми крупами в бумажных пакетах и вкусными объедками, а иногда и деликатесными консервами и даже сладостями. Панкратов благодаря свой магической силе был замечательным охотником на Ненужные Вещи. Иногда ему удавалось выудить из Россыпи истинные ценности, и тогда он не шел на Площадь, а отправлялся к серой неприметной пятиэтажке на окраине, где в сумрачном подвале, который по ночам сторожили огромные свирепые гроллы, находилась антикварная лавка «Тайник». Хозяином «Тайника» был мордатый и усатый Зайченко. Зайченко, вне всякого сомнения, когда-то был Очень Нехорошим Человеком, и к их Миру не принадлежал, однако в какой-то момент он совершил магический Переход и с тех пор так и сновал меж двумя Мирами. Причину столь странного Перехода Панкратов знал — однажды Зайченко, обуреваемый жадностью, выманил у Простой старушки древнее кольцо, настоящую жемчужину, из коллекции блаженного Лотоса Гималайского. В кольце том таился злой дух Силифант, скрывающийся от Великого Правосудия. Раздосадованный тем, что его побеспокоил какой-то хам, да еще и за столь ничтожные деньги, Силифант, которому долгое время уютно жилось у Простой старушки, вырвался и юркнул обратно в Нижние Миры, а Зайченко силой Перехода откинуло в Этот Мир. Но перед тем, как исчезнуть, Силифант оставил маленький подарок — всего-то и ничего, темную ауру, отталкивающую Людей. После того как клиент стал обходить «Тайник» за три версты, Зайченко даже руки на себя наложить хотел, но тут объявился Панкратов, заинтересовавшийся странной аурой. Ауру, оставленную злым духом, он снял, и с тех пор «Тайник» обслуживал всех отшельников, а Зайченко, правда, за бесценок, скупал самые замечательные находки.
После истории с темной аурой Панкратов много размышлял о сущности Пересекающихся Миров и в конце концов пришел к выводу, что точек пересечения множество и каждая из них в себе что-то несет, ибо наполнена энергией разных миров. Он принялся искать такие точки и вскоре обнаружил, что никогда не сможет определить момент и время Пересечения, поскольку управляется этот процесс Богами, отсюда поговорка «Бог дал, Бог взял» становится аксиомой.
Но некоторый прогресс в его поисках все же был. Панкратов осознал, что вовсе не волею случая он пришел в этот мир. И не волею случая оказался в Час Шмеля на пустынном мысе у Пролива. Все это были Предначертания, которые нужно было правильно интерпретировать, и тогда возможно, что монолог к Богам превратится в диалог. Тогда по точкам Пересечения он сможет подняться туда, где прежде не был, но куда всегда мечтал попасть.
Час Шмеля. В это неподвижное и сонное время Панкратов и Женя обычно сидели на фанерных ящиках и предавались размышлениям, глядя на Пролив. Так было и в этот день, за одним небольшим исключением — сегодня они смотрели совсем в другую сторону и размышления их никак не были связаны с окружающей природой, скорее наоборот.
На вытоптанном пятачке, прямо перед ними стоял на подножке новенький велосипед. Волшебно легкий, удивительно красивый, замечательно красный велосипед блестел титаном и никелем, вспыхивал на солнце радужными искорками, словно спина несущейся вверх по течению форели. Маг и кудесник Панкратов, прикрыв глаза тяжелыми веками, медленно перебирал собственные мысли, выстраивая сложные конструкции, должные объяснить внезапное появление этого волшебного предмета в их Мире. Его теория о точках Пересечения стала реальностью, и он сейчас смотрел на подарок Богов, подарок лично ему, подарок от кого-то несоизмеримо могущественного, способного без опаски перенести такой предмет, как новый велосипед, из одного мира в другой.
Женька нервничал. Он чесал пятерней грязные волосы, сопел и поглядывал то на велосипед, то на старого Панкратова. Наконец он не выдержал и спросил:
— Слушай, дед, может, ты его все-таки украл?
Панкратов отвлекся от мысленных конструкций, снисходительно ухмыльнулся и пригладил бороду.
— Вы пошляк, Женечка…
Евгений натянул на уши воротник армейской куртки, обхватил себя руками и закачался на ящике.
— Не пойму… Не пойму я… Только что его не было — и вот нате! Такого ведь не бывает, а? Дед?
— Бывает, Женечка. Бывает. — Панкратов кряхтя приподнялся и еще раз внимательно оглядел поблескивающее чудо. Однако приближаться к велосипеду почему-то не стал.
Женька вскочил и, корча гримасы, запрыгал вокруг ящика.
— Не бывает! Не бывает! Это кто-то приехал купаться и оставил, а мы и не заметили! Не заметили! Не заметили! Ты вообще, дед, ничего не замечаешь! Тебя вон чайки обосрали уже с ног до головы, а ты не замечаешь! Только бубнишь себе под нос!
Панкратов задумчиво покачал головой и наконец решился. Он встал, приблизился к велосипеду и положил ладонь на мягкое сиденье — и тут же почувствовал прилив свежих сил. Он покачнулся и, улыбаясь, повернулся к Женьке.
— Это подарок! Это подарок Богов, Женечка. Они хотят, чтобы я приблизился к ним!
Женька вдруг резко замер, склонил голову и исподлобья посмотрел на старика.
— Ты, Панкратов, совсем сдурел. — Глаза его вдруг неприятно заблестели. — Давай скорее его в город оттащим. Зайченко сразу возьмет, даже вопросов задавать не будет… Ну, чего встал?
Панкратов, глядя в сумасшедшие глаза блаженного, испугался. Он вдруг ясно увидел то, чего не замечал ранее. Женька, его друг и поэт, исчез. Его сожрал гролл и поселился в его тщедушном теле, и сейчас именно гролл смотрит на него через безумно вытаращенные глаза товарища. Панкратов сжал руль велосипеда и, почувствовав новый прилив
