— Нет! — закричала Изабель. — Дуглас!
И снова ее крик превратился в бесконечный вопль, потому что на ней загорелось платье. Теперь она вся была объята пламенем.
Однако Изабель еще успела разглядеть, что в толпе появился граф Сассекс. Возле него стояли Роб и де ла Барка. И кто-то помогал Дугласу подняться с земли — значит, он все-таки жив!
Изабель больше не боялась. Из всех чувств оставалась лишь адская боль и неизбывная ярость, полыхавшая подобно пламени вокруг нее.
— Запомните это! Вы все!
Ад становился совершенно невыносимым, и из последних сил она выкрикнула:
— Я не дам вам меня забыть!
Порох загорелся и взорвался. На какую-то долю секунды Изабель почувствовала, как ее тело разлетается на куски, — и все было кончено.
Глава 27
«Каса де суэньос»
Полночь
Оба окна в спальне захлопнулись со скоростью выстрела. И наступила тишина.
Касс застыла на месте, обливаясь потом от страха.
Тишину нарушало лишь ее собственное хриплое дыхание.
Она медленно перевела дух и напомнила себе, что сквозь стены может проходить только Изабель, а не Трейси, и заставила себя стряхнуть оцепенение.
Первым порывом было проверить окно в ванной комнате, но не успела она взяться за раму, как защелка на окне повернулась и с громким щелчком встала на место. То же произошло и с защелками на окнах в спальне.
Итак, ее заперли. Изабель заперла ее в спальне.
Но почему?
Чтобы поиздеваться лишний раз, заставив мучиться от собственной беспомощности? Вряд ли. Изабель собралась прикончить их всех, а ведь там, внизу, остались Грегори и Антонио, совсем ослабевшие от ран. Касс больше не волновало, каким способом Изабель воздействует на людей и предметы. Главное — ее способностей было более чем достаточно, чтобы справиться с ними со всеми.
Задыхаясь от страха, Касс встала перед дверью: Изабель могла появиться здесь в любую минуту. Но этого не случилось. Дверь оставалась запертой, смутно белея в темноте. Надо выбираться отсюда!
И Касс вдруг вспомнила, что за дверью все еще стоит Трейси. Трейси, ее сестра!
— Трейс! — воскликнула она, навалившись за дверь и пытаясь повернуть ручку. — Трейс! Ты слышишь меня?
— Я тебя слышу, — холодно ответила та.
— Пожалуйста, Трейси, не поддавайся ей, тебе надо бороться и помочь мне! Выпусти меня! — Мокрой от слез щекой Касс, прижималась к двери, вслушиваясь в то, что происходит снаружи. — Пожалуйста, Трейси!
— Нет.
Касс застыла, проклиная этот заторможенный, мертвый голос, и в отчаянии забарабанила по двери.
— Трейси! Трейси, вышвырни это из себя! Избавься от этой дряни! Пожалуйста, Трейси!
Но ей никто не ответил.
При мысли, что может сейчас случиться с Антонио, Касс разрыдалась. Только не это! Она не допустит, чтобы он погиб!
— Трейси!!! — Она снова набросилась на дверь.
За ее спиной громко зашелестел воздух.
Касс повернулась и прижалась спиной к двери, ожидая увидеть Изабель. Но вместо этого она обнаружила, что в камине появилось пламя. На ее глазах маленькие, слабые языки с невероятной скоростью превратились в жадного ревущего зверя.
Пока Касс соображала, откуда в камине взялись дрова и что это может означать, пламя выросло настолько, что дотянулось до ковра на полу. В следующий миг он тоже запылал.
— Трейси! — закричала Касс, ринувшись к двери. — Выпусти меня, умоляю!
— Нет.
Касс рухнула на пол, обливаясь слезами. Перед ней промелькнула вся ее жизнь. Похороны матери. Вечерний чай после школы с тетей Кэтрин. Долгие часы в комнате, посвященные новой книге. Трейси и бесконечная череда ее бойфрендов, сменявших одни другого, будивших в Касс смутную зависть, пока не появился Рик Теннант. Касс вспомнила, как впервые прижала к себе Алису — крохотное невесомое тельце. И как увидела Антонио на лекциях в «Метрополитен-музее» и полюбила его с первого взгляда.
Боже, как же она забыла? Что стало с Алисой и Эдуардо? А с Антонио?
— Чего ты хочешь? — выкрикнула Касс. — Черт побери, отвечай же, Изабель! Чего ты хочешь?!
— Ты знаешь, чего я хочу, — невозмутимо отвечала из-за двери Трейси.
Да, Касс знала.
Огонь охватил почти всю комнату и уже обжигал ей спину. Касс вскочила, но тут же осознала, что бежать ей некуда. Изабель собралась сжечь ее заживо. В точности так, как некогда сожгли ее.
У Трейси было такое ощущение, что она попала на поезд, который несется со скоростью сотня миль в час и стал совершенно неуправляем. Она хотела сойти с поезда. Она хотела, чтобы он остановился. Но поезд не тормозил, и у нее не было возможности покинуть его. Это было как сон. Жуткий, леденящий сон, длившийся и длившийся без конца. В таком сне человек обычно старается убежать от какой-то опасности, но ноги отказывают ему, и он затылком ощущает приближение смерти. Неужели это сон? Тогда Трейси хотела бы проснуться!
Кажется, это Касс, ее сестра, так кричит и зовет на помощь?
Но ее голос такой далекий, он едва слышен… наверняка это сон!
Сон… ночь… и эта женщина — Изабель…
Однако Касс все не умолкала. Трейси рассеянно уставилась на дверь и почувствовала, что пахнет паленым. В сознании всплыла мысль, что дверь необходимо открыть. Но вместо этого она развернулась и направилась к лестнице.
«Нет! — вдруг подумала Трейси, встрепенувшись от страха. — Я должна вернуться! Я должна выпустить Касс!»
«Нет! — возражал ей какой-то голос. — Все прекрасно, и ты должна идти вниз. Покой — это смерть».
Покой. Трейси на миг зажмурилась, вступая в непроглядную тьму коридора. Покой — это смерть. А ведь ей так нужен покой!
— Трейси!!! — кричала где-то наверху Касс.
Трейси споткнулась, однако ее ноги отказывались повиноваться и несли ее вперед. Страх стал еще сильнее, он напоминал, что нужно вернуться и помочь Касс.
«Нет. Все будет хорошо. Положись на меня!» — уговаривал голос. Наверное, это ее внутренний голос?
Ах, как бы ей хотелось положиться на себя! Господь свидетель, она хочет только мира и покоя. Так почему бы и не согласиться с этим голосом? Все равно ноги давно вышли из подчинения. Она не может управлять своим телом, она не может сойти с поезда…
«Положись на меня… Покой — это смерть…»
Монотонные холодные фразы несли в себе такой покой! По мере того как Трейси приближалась к холлу, ее страх ослабевал. Ну вот, она почти достигла цели. Надо только положиться на себя.
«Да! Положись на меня!»
Ласковый, чарующий шепот обволакивал сознание.
В холле едва теплились две последние свечки. Здесь царила почти полная тьма. Трейси склонилась над Антонио. Он лежал на полу и выглядел как мертвый. Тогда она обратила взгляд на разбитую дверь, перед которой так же неподвижно застыл Грегори.
