к новостям о случаях серийных убийств связано с упадком национальной программы новостей, появлением интернета и специализированных кабельных каналов. Когда в 1991 году арестовали Джеффри Дамера, кабельные сети и интернет находились в зачаточном состоянии, а основных источников новостей национального телевидения США было всего четыре: каналы «Эн-би-си», «Си-би-эс», «Эй-би-си» и «Си-эн-эн». «Фокс-ньюс» тогда еще только делал первые шаги к тому, чтобы стать с ними в один ряд. Все они представляли историю Дамера одинаково, с фурором, присущим главным новостям. С тех же пор, как в середине 1990-х появился интернет и целая отдельная вселенная тысячеканального телевидения, наша культура больше не сводится к нескольким «высококонцептуальным» сюжетам на большой четверке телеканалов, а дробится на тысячи сюжетов, каждый из которых предназначен для зрителей с узким кругом интересов и обслуживается средствами массовой информации, ориентированными на эти интересы, исключая при этом другие темы.
Серийные убийцы теперь редко попадают в раздел сенсаций. О них сухо рассказывают в вечерних новостях или показывают в телевизионных программах в жанре криминальной документалистики, с поджанрами о серийных убийцах, нераскрытых делах, «черных вдовах», массовых убийцах, убийцах подростков, убийцах жен, истребителях целых семей, судебных делах в сериалах, погонях за беглецами, трудовых буднях полиции и многих других подкатегориях, обособленных друг от друга и обладающих своими определенными порнографически-парафилийными особенностями в духе бульварных страшилок. Теперь новости о серийных убийцах – для нас такая же обыденность, как вода из-под крана, и их новизна исчерпала себя.
Истеричные репортажи 1980-х о стаях маньяков-зомби, которые окружают нас и наших детей, оставили глубокий след в нашем параноидальном общественном сознании, культуре, средствах массовой информации и индустрии развлечений. За двадцать лет, с 1970 по 1990 год, число «обычных» убийств возросло (только вдумайтесь!) на триста процентов, и этот скачок сопровождался рекордным количеством нераскрытых убийств «постороннего лица посторонним лицом». Понятно, почему казалось, что вокруг бушует эпидемия серийных убийств: по ощущениям, монстры таились за каждым углом, а американцы в таком количестве умирали от этой загадочной кровавой чумы, что феномен серийных убийств начали даже изучать в Центре по контролю и профилактике заболеваний{406}.
Ирония заключается в том, что в то время не было необходимости преувеличивать: фактическое число само по себе вызывало огромную тревогу. Увеличение числа серийных убийц с пятьдесят одного человека в 1950-х до шестисот девяноста двух в 1980-х – повод для паники, с какой стороны ни посмотри. В следующей главе я затрону главный вопрос, который поднимается и обсуждается до сих пор: почему в период с 1960-х по 1990-е появилось так много серийных убийц? Почему?
Глава 14. Дьявол в культуре. «Сальное чтиво» культуры насилия и серийных убийств. Величайшее поколение и сыновья Каина
Убийство становится похожим на секс, а секс – на убийство.
Подполковник Дэйв Гроссман. Об убийстве: психологические издержки обучения убивать на войне и в обществе
Каждое общество имеет тех преступников, которых заслуживает.
Генеральный прокурор США Роберт Ф. Кеннеди, цитируя Лакассаня
Я американец – и я убивал американцев. Я человек – и я убивал людей, – и делал я это в моем обществе.
Серийный убийца-некрофил Эдмунд Кемпер
В моих фантазиях девушка кричит…
Лоуренс Биттейкер по прозвищу Убийца с плоскогубцами
В попытке объяснить загадочный рост серийных убийц в семидесятые – девяностые годы, многие приходили к догадке, что определенную роль сыграла радикальная трансформация общества в шестидесятых. Мы продолжаем искать какое-то конкретное социально-историческое явление, которое привело к эпидемическому росту числа серийных убийц. Сложно удержаться и не связать рост числа серийных убийств и десятилетний всплеск всеобщего насилия, хаоса, восстаний, бунта, секса, наркотиков и рок-н-ролла во время перезагрузки американского общества в 60-х.
Это действительно была перезагрузка во всех смыслах этого слова. Людям, запертым вплоть до пятидесятых годов в ловушке весьма ограниченного черно-белого мировоззрения американского общества, шестидесятые годы принесли насыщенный цветовой спектр возможностей и свобод и образ жизни, о котором в прошлые десятилетия и подумать не могли. Молодежная культура, гражданские права и гендерное равенство, появление более терпимой, прогрессивной и плюралистической американской культуры, несмотря на все разногласия, которые до сих пор нас беспокоят, – все это коренным образом изменило Америку. Возможно стало все. Однако существовала и обратная сторона.
При всех прогрессивных переменах, которые принесли шестидесятые, вышли из-под контроля и некоторые безобразные тенденции, ранее находившиеся под спудом. Трансформация американского общества с пятидесятых по шестидесятые годы подарила свободу множеству людей, но не обошлось и без большого количества жертв. Скажем, Уолли Кливер из ситкома «Предоставьте это Биверу» оказывается в конце концов на рисовом поле с кровоточащей раной в груди, а сам Бивер вплетает в волосы цветы и уезжает прочь на волшебном автобусе с Чарли Мэнсоном за рулем. И когда Вудстока пырнули ножом и избили до смерти «Ангелы Ада» в Альтамонте, а Уолли вернулся домой из Вьетнама с багажом из кошмаров, устойчивой к пенициллину гонореи и героиновой зависимости, – единственное, за что стоило держаться после такого крушения надежд, – это насилие, жадность, гедонизм и серийные убийства, продолжавшиеся тридцать лет, пока 11 сентября 2001 года внимание публики не переключил на себя Усама бен Ладен. Вот так, в двух словах, выглядит базовая модель «социального хаоса», которая была предложена для объяснения увеличения числа серийных убийц.
Можно добавить к этому наблюдение Джинджер Стрэнд о сильно возросшем количестве потенциальных «незначительных» жертв, подходящих для охоты, в силу обеднения и социального отчуждения жителей процветавших в прежние времена городских сообществ. Дело не только в том, что серийных убийц стало больше, но и в том, что стало больше доступных жертв (см. главу 4). Однако эти объяснения, пусть правдоподобные и конструктивные, в конечном счете неудовлетворительны.
