Читаем без скачивания Смута - Александр Зиновьев

На другой день сообщили официально, что 22 января 1969 в гор. Москве во время торжественной встречи летчиков-космонавтов неизвестный гражданин, находившийся среди публики, произвел несколько выстрелов по автомашине, в которой следовали летчики-космонавты тт. Береговой, Николаева-Терешкова, Николаев и Леонов. Сообщили также, что водитель автомашины был смертельно ранен и легкое ранение получил один из мотоциклистов, сопровождавших кортеж, и что стрелявший был задержан.

Через год, 21 февраля 1970 года в газете Известия появилась маленькая заметка В Верховном Суде СССР. В ней говорилось дословно следующее. Стрелявшим оказался Ильин, 1947 года рождения, житель гор. Ленинграда. В процессе расследования была проведена судебно-психиатрическая экспертиза, в которой участвовали действительный член Академии медицинских наук СССР Анежневский, члены-корреспонденты Академии медицинских наук СССР Ворозов и Горозов и другие ученые-психиатры. Экспертизой установлено, что Ильин страдает хроническим душевным заболеванием в форме шизофрении. Рассмотрев материалы следствия, заслушав заключение экспертов и допросив свидетелей, суд признал, что Ильин совершил общественно опасные действия в состоянии невменяемости. Учитывая, что Ильин является лицом социально опасным, суд принял решение изолировать его от общества и направить на принудительное лечение в психиатрическую больницу специального типа.

Несмотря на скудость официальной информации, многие фактические детали покушения стали известны в кругах интеллектуалов и диссидентов. Стрелявший был офицером, младшим лейтенантом. Служил он не в самом Ленинграде, а в г. Ломоносове, неподалеку от Ленинграда. Он, переодевшись в милицейскую форму, вклинился в милицейское оцепление. Стрелять он собирался в машину Брежнева, которая должна была быть второй в кортеже. Он не знал, что эта машина направилась в Кремль через другие ворота, и стрелял по второй машине, в которой находились космонавты.

Многое в этой истории вызывало недоумение. Как Ильин из своей воинской части из-под Ленинграда быстро добрался до Москвы? Как узнал точное время прибытия кортежа автомашин с космонавтами и встречавшими? Как узнал, что Брежнев двигался во второй по счету машине? Где достал милицейскую форму? Почему его допустили в оцепление, хотя он был одет не по сезону (не в зимнюю форму), и его соседи по оцеплению не знали его? Все милиционеры в оцеплении были без оружия, их предварительно обыскали. Почему это не сделали с Ильиным? Почему машина Брежнева внезапно покинула кортеж перед поворотом к Боровицким воротам?

В кругах интеллектуалов и диссидентов циркулировала такая гипотеза. Брежнев был выдающейся бездарностью во всех отношениях. Плюс к тому он обладал маниакальным тщеславием. Его холуи вовсю играли на этом, внушив ему мысль, что он — Ильич Второй, т. е. самый крупный деятель в истории после Ленина. И захотелось ему во всем сравняться с Лениным. Потом он решил превзойти Ленина, вообразив себя гениальным писателем. Но это — потом. А сначала ему захотелось иметь в своей биографии такое же покушение, какое имел Ленин. Чтобы покушение было, но чтобы безопасное совершенно. Это вполне в его духе: быть великим полководцем, не командуя ни разу в жизни даже ротой, быть теоретиком, не умея даже толком прочитать написанное другими. Сейчас уже невозможно точно установить, как формировалась у него эта идея и с какой целью. Надо полагать, и охрана тут приложила старания, чтобы набить себе цену. И КГБ, вне всякого сомнения, приложило руку: это покушение можно было бы использовать как предлог расправиться со всякого рода недовольными, с диссидентами — в первую очередь, и закрутить гайки. Важно тут то, что идея покушения пришла из разных источников. И каждый из этих источников имел свои собственные виды на него.

И тут представился удобный случай — стало известно о намерении младшего лейтенанта Ильина совершить покушение на Брежнева. И его решили использовать. Как это осуществлялось конкретно, об этом никто и никогда не узнает правду. Ясно только то, что в механизме заговора что-то испортилось или случилось что-то непредвиденное. Брежнева в последний момент направили подальше от того места, где его ждал Ильин.

Прошло двадцать лет. В разгар перестройки Ильина перевели в ленинградскую психиатрическую больницу и затем выпустили на свободу. Таким образом, он провел в одиночном заключении двадцать лет. В газетах и журналах появились статьи о нем. Из них следовало, что Ильин был одиночка, возмущенный недостатками застойного периода (как стали называть брежневские годы), не вполне психически нормальный, жаждавший прославиться на весь мир.

Во время демонстрации 7 Ноября 1990 года на Красной площади прозвучало два выстрела. Вот что стало известно об этом инциденте из советских средств массовой информации. Стрелял некто Александр Шмонов. Ему тридцать восемь лет. Его отец — полковник милиции. Родился и вырос Шмонов в городе Колпино под Ленинградом. Женат, имеет двухлетнего ребенка. Работал простым рабочим. Жил с семьей в крошечной комнатушке в общежитии. По рассказам знакомых, Шмонов — человек, по крайней мере, необычный, не от мира сего. Был озабочен положением народа. С началом перестройки включился в политическую деятельность. Участвовал в различных политических группах и движениях. Хотел, чтобы его выбрали в депутаты. Окружающие относились к нему с иронией, Хотел немедленных перемен в стране к лучшему. Винил во всех бедах коммунизм, КПСС, а Горбачева считал главным врагом народа. К покушению готовился два года. Купил дорогое ружье. Тренировался в стрельбе. Отрезал приклад, чтобы ружье можно было спрятать в одежде. Пришил к пиджаку специальный карман для него. Тренировался быстро вытаскивать его для стрельбы. Стрелять собирался в стоявшего на Мавзолее Горбачева. Об этом он написал в записке, приготовленной на случай его гибели при покушении. Эту записку потом нашли при обыске в его кармане. Демонстранты, милиция и сотрудники КГБ помешали ему вести прицельную стрельбу.

В комментариях по поводу покушения мелькнул намек на то, что оно явилось проявлением разочарований в перестройке, которые для многих перешли в состояние безысходности. Так что и это покушение имеет социально-политический характер, кем бы ни был покушавшийся лично и как бы ни было организовано и проведено покушение технически.

Трудно сказать, принимали в деле Шмонова участие органы государственной безопасности и люди Горбачева или нет. Не исключено, что в перестроечной смуте его могли проглядеть. Однако исключать такое участие было бы ошибочно. Согласно сообщениям следственных органов, поведение Шмонова многим из его окружения казалось странным и подозрительным. Он сочинял и распространял антигорбачевские и антикоммунистические листовки, а также письма с угрозами в адрес руководителей. Хотя он делал это тайно (маскировался), вряд ли это могло ускользнуть от внимания окружающих. Следователь КГБ жаловался, что люди замечали странности поведения Шмонова и слышали от него угрозы в адрес верхов, но не донесли об этом в КГБ или милицию; я сомневаюсь в том, чтобы советские люди, десятилетиями приучавшиеся к доносительству, вдруг отказались от этой привычки, и чтобы не нашлось ни одного доносчика на Шмонова.

Двусмысленно выглядит и ситуация на Красной площади в момент покушения. Рабочий из-под Ленинграда приезжает в Москву. На это нужны деньги. Он оказался в пятидесяти метрах от Мавзолея. Площадь буквально кишела агентами КГБ и сотрудниками милиции. Тем не менее Шмонову удалось сделать два выстрела. Но что за выстрелы?! Совершенно безопасные как для того, кому они по идее предназначались, так и для окружающих. Около Шмонова оказались отважный демонстрант и сотрудники КГБ, помешавшие ему вести прицельную стрельбу и заставившие его выстрелить в воздух. И кто теперь может доказать, что выстрелы были не холостыми патронами?!

Невольно возникает вопрос: а не есть ли это всего лишь инсценировка покушения в чьих-то интересах, сделанная по той же схеме, что и покушение Ильина на Брежнева? Все мыслимые варианты слухов на этот счет циркулировали в стране: будто консерваторы хотели убрать Горбачева, будто горбачевцы хотели тем самым повысить престиж Горбачева, будто КГБ хотело создать предлог для усиления борьбы с преступностью и распущенностью и т. п.

Но мало кто воспринял это покушение как нечто подлинное и серьезное. Подобно тому, как горбачевские реформы воспринимались лишь как имитация демократии, рыночной экономики, свободы, президентской системы власти и т. д., случай на Красной площади 7 Ноября 1990 года воспринимался не как покушение в строгом смысле слова, а лишь как имитация покушения. На сцене театра стреляют, но не убивают.

Прощание с терроризмом

Первая мысль Чернова, когда он узнал о попытке Шмонова, была: его опередили! Он пожалел о том, что Шмонов не сумел выстрелить в Горбачева. Но тут же у него возникло сомнение: а почему не сумел? Случайно ли это? Случайно ли Ильину не удалось выстрелить в Брежнева? И почему пресса уделила так мало внимания этому покушению? И какое разочарование перестройкой выразил Шмонов — со стороны радикалов (он принадлежал к ним), обвинявших Горбачева в повороте к прошлому, или со стороны жертв перестройки? Напрашивалась невольно мысль: если бы он, Чернов, попытался бы совершить покушение, оно тоже наверняка не удалось бы, и никакой мировой сенсации из его попытки не сделали бы. Значит, надо вообще расстаться с идеей покушения как с бессмысленной?