Оля вновь обратилась к Ланге.
— Кордина нет, граф. Его утащило чудовище, Хогорт.
— Я видел это!
— Таков был план Зои. Она сказала, что Хогорт не убил его, а забрал. Так что вы не могли найти тело Кордина. Но у вас есть дар, вы можете проникать сквозь время…
— Этот дар вручила мне Зоя. Я был ее учеником.
— И она же устроила так, чтобы вы обнаружили в Будущем другого человека, внешне похожего на Кордина.
— Случайное сходство? — Ланге взглянул на Бориса, будто впервые. — Невероятно… Невероятно! Даже голос…
— По словам Зои, сходство не случайное. О его причине она умолчала, тем не менее это всего лишь сходство. Это ее двойная месть, граф. Лишить вас возможности отомстить настоящему врагу и заставить убить ни в чем не повинного человека. Затем она намеревалась прислать вам доказательства того, что вы убили невиновного.
— Ее месть, — горестно прошептал Ланге. — Да, теперь я вижу… Как слеп я был… Она… Научила меня многому, еще тогда, когда мы… И вот ее окончательный урок. И какой страшный урок!
Сгорбившись, он сидел на стуле, слезы текли по его лицу, смешивались с кровью из раны. Оле стало мучительно жалко этого глубоко несчастного человека… Но она понимала, что ничего, кроме боли, он и не мог получить в итоге. Он жил ради мести, самого коварного, самого лживого из всех демонов человеческой души. Того демона, который всегда обещает величайшее из сокровищ и всегда отнимает все до конца.
— Где она? — хрипло спросил Ланге, поднимая глаза на Олю.
— Зоя? Я думаю, она… ушла.
— Она мертва?
— Не знаю. Но ее больше нет здесь.
19
Борис попытался освободить руки Ланге, но так как связывал он их на совесть, у него ничего не получилось. Тогда он взял нож и не без труда разрезал ремень. Ланге встал, потирая запястья.
— Может быть, мы перейдем в дом? — предложил он. — Мне тягостно смотреть на этот крест и думать о том, как я чуть не совершил…
Он осекся, не закончив фразы. Какие слова остались несказанными, чуть не совершил что? Ошибку? Трагическую ошибку? Убийство? Возможно, Ланге и сам еще не определил это для себя.
— В доме есть кто-нибудь? — отозвалась Оля.
— Домашние слуги. Я не мог отослать всех слуг. Раньше я никогда не делал этого, и если бы такое совпало со смертью Кордина, это вызвало бы подозрения…
— А что это за предсмертная записка Кордина? — полюбопытствовал Борис.
— Он писал письмо под мою диктовку — о другом, конечно. Я продиктовал и эти слова, они подходили к содержанию, а потом отрезал остальное. Я рассчитал так, чтобы он сам вызвался написать это письмо… Но если бы и нет, я попросил бы его.
— Вы хорошо подготовились, — буркнул Борис.
— Идемте, — сказала Оля, обращаясь к Ланге. — Я должна осмотреть вашу рану.
— Она не стоит беспокойства.
— Идемте, идемте!
В доме Оля все же настояла на том, чтобы заняться раной. Она промыла ее, обработала бальзамом, но от перевязки Ланге категорически отказался. Он приказал подать в библиотеку вина. Когда это было выполнено и они остались втроем, Борис проговорил, оглядывая высокие книжные шкафы.
— До сих пор в голове не укладывается. Подумать только, мы в девятнадцатом веке! Я бы погостил тут подольше… Пожалуй, что другого случая и не будет, а?
— Нам нужно торопиться, — сказала Оля.
— Почему? — Борис обернулся к ней.
— Если верить Зое, мне нельзя здесь оставаться. Что-то там такое с маятниками, с ходом времени… Не знаю, что она имела в виду, но как бы нам не влипнуть в новые неприятности…
— А как вы вернетесь? — Ланге подал Оле и Борису бокалы с вином.
Оля задумалась, рассматривая бокал на свет.
— Знаете ли вы кинотеатр под названием…
— Кинотеатр?..
— Синематограф «Олимпия» — помог Борис.
— Ах, вот что… «Олимпия», синематограф Павла Ольхина! Да, знаю. До города можно будет добраться на поезде. Синематограф на Дворянской улице…
— У меня нет денег, — сказала Оля, — совсем.
— Я дам вам денег, — ответил Ланге, — и провожу до станции, а если пожелаете, и дальше до «Олимпии».
— Нет, — ответил Борис. — Сначала я должен побывать в Нимандштайне.
— Где? — удивилась Оля.
— Это мой замок… То есть замок Кордина. Неподалеку отсюда.
— А почему он так странно называется?
— Так назвал его прежний владелец, — произнес Ланге, — а почему, это ему ведомо…
— И кто был этот прежний владелец? — спросила Оля.
— Этого никто не знает… А если кто-то и знает, ревностно оберегает эту тайну.
— И еще тайны, — Оля пригубила вино и отставила бокал. — Зачем ты хочешь побывать в замке, Борис?
— Я скажу тебе там, на месте…
— А без этого твоего замка никак?
— Никак.
— Тогда не станем мешкать… Ваше сиятельство, вы сможете доставить нас в этот Нимандштайн?
— Конечно, смогу… Правда, кучера, который вез сюда меня и Бориса, я еще с дороги отправил с поручением, и другие все разосланы… Но сюда я довел экипаж сам, и неплохо справился… И теперь справлюсь с ролью кучера.
— Хорошо, — кивнул Борис. — Вы довезете нас до Нимандштайна, объясните все насчет станции и поезда и вернетесь сюда. Так будет лучше и для вас — после исчезновения Кордина, то есть моего, никто не станет задавать вам вопросов.
— Но на один вопрос я хотел бы найти ответ…
— На какой?
— На тот, что я задавал вам. Где книга?
— Ну, насколько я понял, только два человека могли знать, где эта книга — Зоя и Кордин. Но у них не спросишь… Надеюсь, они упрятали ее достаточно глубоко, чтобы она больше не всплыла.
— Да, на одно это и можно надеяться. — сказал Ланге со вздохом.
— Нам пора ехать, — поторопила Оля.
— Пора ехать, — как эхо, откликнулся Ланге. — Но… Если бы вы не отказали мне в просьбе…
— В какой просьбе? — насторожилась она.
— Я могу видеть будущее, это правда, хотя и не могу бывать там физически. Но лишь настолько далекое, что… Я могу видеть ваше время, оно непонятно мне, близкое же от меня скрыто. Но для вас это — история, вы знаете ее…
— Вы хотите, чтобы мы рассказали вам о будущем? О том, что случится в ближайшие годы?
— Да…
Застигнутая врасплох этой неожиданной просьбой, Оля растерянно посмотрела на Бориса, а он в свою очередь так же растерянно — на Ланге. Да, они знали, они могли рассказать ему… Об ужасах ближайшего будущего. О том, что пройдет всего несколько лет, и все, чем живет Ланге и миллионы других людей в России, будет разрушено, уничтожено, сметено. О страдании, горе, смерти… Да, они могли рассказать.
Но Оля вспомнила еще и о картах Тонгра. Как знать… Может быть здесь, в этом Прошлом и минует чаша сия…
Должно быть, Ланге многое прочел на их лицах. Он вдруг сделал отстраняющий жест, словно защищаясь.
— Нет, нет, — проговорил он быстро, негромко. — Ничего не нужно, забудьте… Это… Судьба. Никто не имеет право знать. А я — меньше всех, потому что, ведомый гордыней, я сам тщился стать Судьбой… Будет то, что будет. И пусть будет так.
— Только одно, — сказал Борис, глядя прямо в его глаза. — Уезжайте из России, если для вас это приемлемо… Но если нет… Все равно уезжайте.
Ланге ничего не ответил. Он подошел к двери, открыл ее и вышел.
— Куда это он? — удивилась Оля. — Ладно, пока его нет… Слушай, что ты задумал?
— Я не буду тут говорить. У стен бывают уши… Черт его знает.
Но он и не успел бы ничего рассказать, Ланге вернулся почти сразу. Он нес небольшой ларец с плоской крышкой, украшенный резьбой по слоновой кости. Молча он вручил этот ларец Оле. В ответ на ее вопрошающий взгляд он сделал знак, показывающий, что она может открыть.
Оля так и поступила. Брызнувший из-под крышки искристый блеск заставил ее зажмуриться на миг. Ларец был полон драгоценностей, сверкающих и переливающихся бриллиантов, сапфиров, рубинов, изумрудов в золотых оправах тончайшей работы.
— Вот это, — Ланге кивнул на ларец, — имеет какую-нибудь ценность в вашем времени?
