— Ляпка, давай подмогни парням, передвинь стрелку, — сказал Сульфар, пихнув мальчишку в спину.
— Я не Ляпка, а Лапис! — с обидой в голосе вскрикнул мальчишка.
— Вот бороду отрастишь, тогда и Лаписом станешь. А пока ты Ляпка. Подмогни парням, я сказал! — взревел старший гном взбешенный таким непослушанием младшего, да еще при постороннем человеке.
Что-то бурча себе под нос, парень слез с дрязи и прошел чуть вперед по рельсе. Там наклонился и что-то сделал. Видно не было что, но слышно — отлично. Мерзкий скрежет ударился в своды туннеля и, пометавшись там, ударил всей возросшей мощью по ушам.
Мужечки вокруг помянули демонов и дурных малолеток, а потом налегли плечами на раму дрязи и покатили ее в боковой тоннель. А там, стоило повозке утвердиться по новому направлению, как они сразу взобрались на нее, и очередной пронзительный скрип от перемещения стрелки совпал с первым качком… мускуля, как его там.
— Эй вы! Чёй-то вы! А я?!! — вопил парень, припуская за ними.
А гномы ржали и налегали на «рога». Старший гном веселился вместе с ними. А вот Корру это не понравилось. Мальчишку, отчего-то, было жалко. Он знал, что подобное веселье не редкость в больших мужских коллективах, когда старшие потешаются над младшими и считают такое, якобы шуточное унижение, здоровой шуткой. Но ему, слава Многоликому, такое на себе испытывать не пришлось. Сначала в его жизни была хорошая семья, а потом, когда стал жить отдельно, ему помогла его вторая сущность. Поскольку вороновы способности были редки и ценны, то и желающих его подначивать находилось немного. Скорее окружающие искали его расположения. Ну, по крайней мере, до встречи с драной кошатиной…
И в тот момент, когда мальчишка остался виден лишь силуэтом на фоне удаляющейся развилки, а сами они на хорошо освещено повозке укатили довольно далеко и стало понятно, что злую шутку никто заканчивать не собирается, Корр не выдержал и грозно рявкнул, уподобившись не давно помянутому Тигру:
— Стоять, землеройки! Ждать пацана!
Мужечки, обслуга дрязи, были, видно, из самых простых, потому его чисто господский окрик приняли за непререкаемый приказ и ударили по франам так, что искры полетели фонтаном, а повозку нещадно тряхнуло. Но вот старший гном, похоже, прикусивший язык, возмутился:
— Вы шой-то гошподин командуете?! Я его командир, и в моей воле отдавать ему прикафания!
— Наверное вы, уважаемый Сульфар хотите, что бы я, человек ваших порядков не знающий, расспросил о мере вашей власти над нижестоящим солдатом и у достопочтенного Сапфирона, и у достопочтенного Кристла. Да и у вашего капитана на обратном пути не забыл разузнать, как он смотрит на эту проблему в отношении набранных им новобранцев. Я ведь правильно понимаю, что капитан сам набирает людей в свой отряд у ворот? — дернув бровью, высокомерно спросил того Корр.
Гном было дернулся возразить, но осознав возможную проблему, просто набычился и заткнулся. Ну, и на том спасибо. А мальчишка тем временем их успел нагнать и, хлюпая носом, полез на дрязь. А когда он плюхнулся на свое место, и повозка тронулась, Корр пересел к нему. А, похлопав ободряюще по сжатому кулаку парня, лежащему между ними на сиденье, сказал:
— Не ной Лапис, ты ж мужик и воин. Вот отрастишь бороду и сам станешь капитаном, а они так и останутся извозчиками при дрязи. Потому не стоит показывать им, что ты расстроен.
— Да, я стану когда-нибудь капитаном и займу место дяди. Он потому меня и взял к себе таким молодым, чтоб всему научить. И ему можно называть меня Ляпкой, но больше никому! А Сульфар все это знает… оттого и бесится, — ответил парень тихо, но кулак его разжался, лицо расправилось, а губы дрогнули в несмелой пока улыбке.
«— Вот и славно», — решил Корр, радуясь, что пацана есть, кому защитить.
— Спасибо, господин, что вы их остановили… если что-то могу для вас сделать, то я весь ваш… — между тем, еще тише сказал парень и преданно так, заглянул в глаза.
«— Возможно, и сможешь…», — подумал на это Корр, припомнив последнее напутствие Галуэля.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А через полчасика они и прибыли. Опять большущий зал, рельса кольцом и короткие ответвления от него для съезда с пути. Но тихо — никакого столпотворения и суеты, а ответвления почти все заполнены, чуть не в два ряда.
— Время полуденной трапезы, потому и пусто, — пояснил Лапис.
Потом, уже опять втроем, они ехали вверх в такой же клетке, как и в Процентном доме у Хризола, только не раззолоченной и гораздо большего размера. Называлась она каким-то очередным замудреным словом, которое Корр даже и не пытался произнести. А объяснял Ворону теперь все парень, потому как старший гномбыл на него зол и всем своим насупленным видом демонстрировал, что господин ему неприятен.
Ну, да и ладно! Много чести такому гов… кхм, плохому человеку, который себе на радость ребенка может обидеть.
Потом был пеший переход по высоченному и широченному тоннелю с отделанными барельефами колоннами и стенами. По словам Лаписа, это дорога в город была одним из самых древних сооружений в их подгорной стране. Вот по нему они, наконец-то, и дочапали до столицы.
Да-а… впечатляюще! Корр, конечно, видел картинки этого места, недаром же шерстил несколько зим древнюю библиотеку в поисках интересненького. Но вот воочию его Претигемм поразил невероятно!
Такая огромная пещера, что, наверное, гномам пришлось выбрать все нутро самой высокой горы, чтоб создать такую. Та, входная пещера, которая показалась ему очень большой, на фоне этой теперь гляделась мелкой каморкой.
Площадь посередине превосходила все подобные виденные им в человеческих столицах. Необъятные столбы, поддерживающие свод, убегали так высоко вверх, что от входа в пещеру показались ему тонкими, как тростинки. Но стоило приблизиться, как стала ощутима их мощь. Филигранный традиционный рисунок, украшающий их, убегал даже от его острого взгляда и терялся где-то там наверху, подкидывая ошалевшую мысль, что он тянется до самого потолка. Кто-то ж там лазил, рубил? Захотелось расправить крылья и слетать проверить.
Но вид вокруг этот порыв быстро затоптал, потому как просто — забылось, настолько много каждый брошенный взгляд находил интересного и необычного.
Сам непосредственно город — завораживал. Он был вырублен прямо в окружающих площадь стенах. Кругами, соединенными многими лестницами, он убегал тужа же, куда и мощные колоны — под самый, почти невидимый от земли свод. На круговые дороги, как понял Корр по выставленным лоткам и столам со стульями, выходили торговые лавки и трактиры. Ну, как в обычном городе на самых проезжих дорогах. А вот в тех местах, где к этим «улицам» примыкали лестницами, вглубь убегали туннели.
И опять всунулся Ляпка, уразумев, на что гость загляделся сейчас:
— А это жилые кварталы в них… хотя и там лавок хватает.
Ха, вот тоже почти как в обычном городе! Но ведь какое — это почти! Невероятно разнящее…
В нескольких местах были видны выложенные шахты, а в них ползли вверх и вниз все те же клетки с замудреным названием. А по кругу была проложена и рельса, по которой небыстро, но без остановок двигалась аж восьмиколесная длинная дрязь. На нее народ запрыгивал прямо на ходу. Слезали с нее, впрочем, так же.
При этом площадь пересекали в разных направлениях еще одни странные повозки. Впереди у них было одно колесо и опять рогатая палка, а сзади уже два колеса, между которыми и размещалась сама повозка непосредственно. Они так же были разными по предназначению. В одних ехали люди, а в других везли какое-то барахло. При этом тот гном, что управлял подобной повозкой, за рогатину только держался, а работал ногами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Это мускульпед, — и махнул рукой, как на нечто недостойное внимания, на проезжающую мимо повозку, — больно дорогое удовольствие и не практичное. Только для богачей с площади и годящееся, потому как поднимать его наверх вообще никаких денег не напасешься!
А по самому низу, по первому этажу, тянулись кругом великолепные золоченые ворота, вделанные в фасады, хм, опять почти, настоящих особняков — с выходящими на площадь окнами и балкончиками. Они вклинивались в «улицы» над собой, какой этажей на пять, а какой и до третьей не дотягивал. Самые большие, уходящие в такую ввысь, что даже со своими зоркими глазами Корр не видел, где они оканчиваются, расположились напротив друг друга.
