в погребах ресторана, но и – прежде всего – удивительно теплая атмосфера дружеской компании, которую культивировали у себя в заведении братья Дрейфусы.
Le Chanteclair, опять же, помогал Рене не выпасть по завершении активной карьеры гонщика из горячо любимого им мира автоспорта, страстное увлечение которым он пронес через всю свою долгую жизнь. Несколько раз он возглавлял гоночные команды на правах капитана и совершал круги почета перед гонками Гран-при, в частности, в Монако в 1980 году – в честь полувекового юбилея одержанной им там победы. В 1952 году Рене даже решил тряхнуть стариной и вышел на старт «24 часов Ле-Мана», однако финишировать там ему помешала поломка его Ferrari. В интервью, которое он дал через несколько лет после закрытия в 1979 году своего ресторана и ухода на покой: «Я любил гонки. И продолжаю любить, и буду любить их до самой смерти».[799]
Как явствует из самого заглавия книги его мемуаров – «Две моих жизни», – Рене на самом деле сделал две долгие и успешные карьеры: первую в качестве одного из лучших гонщиков в истории французского автоспорта, а вторую – в ипостаси содержателя знаменитого американского ресторана французской кухни. Характерно, что в мемуарах он как бы забыл о разделявших две эти жизни годах службы в американской армии, хотя именно свой воинский подвиг в годы той страшной вой ны с гордостью считал своим наивысшим свершением. На протяжении всей своей долгой жизни Рене оставался убежденным агностиком – и всячески приуменьшал роль своих этнических корней в огромном символическом значении его славной победы над немцами в По. «Меня тут внесли в “Энциклопедию евреев в спорте”, — скромно написал он в своих мемуарах. – Ну так ведь, если бы таковая имелась, меня бы и в католическую энциклопедию спорта тоже полагалось бы внести».[800]
В 1993 году у Рене диагностировали аневризму аорты. Делать операцию на открытом сердце в возрасте 84 лет более чем рискованно. Кардиохирург прямо сказал ему, что шансы пережить ее у него пятьдесят на пятьдесят. Никого из тех, кто хоть немного знал характер Рене, не удивило его решение пойти на этот риск.[801] Вечером накануне операции он позвонил во Францию старому другу. Они посмаковали воспоминания о славных годах его гоночной карьеры, но более и острее всего припомнили все перипетии его достопамятной победы над германскими «серебряными стрелами» в 1938 году. В конце той беседы Рене расплакался, а напоследок произнес с надеждой: «Сколько же я пережил всякого… И со смертью мне всякий раз как-то удавалось разминуться бортами. Может, и на этот раз вырулю».[802]
Оказалось, что не судьба. Рене скончался в операционной, еще под наркозом. В согласии с его последней волей друзья развеяли его прах над аренами его величайших триумфов, включая Монлери и По.
Взяв в 1940 году Париж, немцы вывезли в неизвестном направлении все документы Автомобильного клуба Франции (ACF). Ходили также слухи, что Гитлер лично распорядился найти и уничтожить все Delahaye 145, дабы ничто не напоминало современникам и потомкам о досадном поражении «серебряных стрел» в По.[803] Судьба четырех 145-х команды Écurie Bleue, принадлежавших лично Люси Шелл, в годы оккупации остается не вполне ясной и по сей день. Вероятнее всего, Люси перед отъездом в США поручила Шарлю Вайффенбаху найти на них покупателя, поскольку перед вступлением в Париж вой ск вермахта машины находились на Банкирской. Две из них кузовщик Анри Шапрон с подручными успели разобрать до остова шасси, раскидав детали по всему цеху среди комплектующих других машин, не представлявших интереса для оккупантов. Две другие, напротив, отогнали подальше от столицы и спрятали то ли в амбарах, то ли в каменоломнях.
Послевоенные перемещения Delahaye 145 задокументированы намного лучше. Два главных историка Delahaye – Ричард Адатто и Андре́ Воку́р – проявили на па́ру недюжинные способности частных детективов, разыскав и связав воедино все лоскуты информации о судьбе всех четырех 145-х. Единственной необратимой, судя по всему, утратой стали архивные документы ACF.[804]
Пару простоявших всю вой ну бок о бок в разобранном виде Delahaye 145 лично Шапрон и восстановил в прежнем виде, с кузовами собственного изготовления. Две эти машины тут же были признаны классикой декоративно-прикладного автомобилестроительного искусства и за прошедшие с тех пор десятилетия сменили множество владельцев из числа коллекционеров-энтузиастов, пока не нашли себе достойный приют в частном Автомобильном музее Питера Муллина в Окснарде, Калифорния. Сделавший себе состояние в страховом бизнесе, Муллин питает особую страсть к довоенным французским авто, считая их «высочайшей вершиной автомобильного мира в плане инженерного гения, технико-эксплуатационных характеристик и красоты».[805] В его музее собрана бесценная коллекция машин марок Delahaye, Citroën, Delage, Bugatti, Hispano-Suiza и Talbot-Lago.
Путь двух других Delahaye 145 оказался куда более причудливым. На базе одного из этих шасси раздобывшее его невесть где французское кузовное ателье Franay построило двухместное спорт-купе с откидным верхом, экспонировавшееся на «всемирной выставке красивейших машин».[806] Десятилетиями позже приобретший эту машину в свою коллекцию промышленный дизайнер Филипп Шарбонне решил возродить ее к первозданному виду и воссоздал по фотографиям с Mille Miglia кузов образца 1938 года. На праздновании пятидесятилетия победы в розыгрыше «Приза в миллион франков» в 1987 году Рене Дрейфус с радостью принял предложение еще разок покрасоваться на этом восстановленном экземпляре Delahaye перед собравшейся на Монлери публикой и прошел трассу на умопомрачительной скорости. Впоследствии эту машину приобрел американский промышленный дизайнер Сэм Манн, и теперь она включена в состав его концептуальной коллекции «скульптур на колесах» в Энглвуде, штат Нью-Джерси.[807]
Последняя из четырех Delahaye 145 поначалу даже выходила на старты послевоенных гонок. Затем сломалась и долгие годы простояла бесхозной в полуразобранном виде в гаражах под трибунами автодрома в Монлери, пока ее не эвакуировал оттуда в свое шато в часе езды к западу от Парижа французский коллекционер Серж Поццоли, понятия не имевшей, как ему подступиться к восстановлению редкостной диковины. Наконец в 1987 году об этом экземпляре стало известно Адатто, и его вскладчину с партнером незамедлительно выкупил Питер Муллин, после дорогостоящей реставрации в Англии пополнивший коллекцию своего музея третьей Delahaye 145. Муллин, как и Сэм Манн, воссоздал ее в дорожно-спортивной компоновке, и обе они периодически участвуют в автомобильных Concours d’Élegance и гонках классических ретроавтомобилей.[808]
С тех пор между двумя американскими коллекционерами не утихают споры, у кого из них находится та самая Delahaye 145, на которой Рене выиграл «Миллион франков» и Гран-при
