улыбаться, неожиданно посмурнел, и уже не так быстро вновь, что-то сказал.
Как я и ожидал, ему совсем не улыбалось тратить собственные денежки, чтобы выкупить своих земляков.
Так ты, что Элисио, хочешь, чтобы я просто так освободил сто человек, которые без моего соизволения решили здесь построить свою крепость? – спросил я своего архитектора. Этого не будет. Хочешь, выкупи их, не хочешь, они будут работать у меня до самой смерти.
Венецианец, глядя на меня, вновь что-то сказал.
Толмач став серьезным , перевел:
-Княже, латинянин боится, что сюда придут галеры с его родины и он не получит своих денег.
Я засмеялся.
-Пускай не боится, а строит крепость. Скажи ему, что у нас достаточно воинов, чтобы сжечь все галеры вместе с теми, кто там будет.
Как я и предполагал, родственных чувств к землякам, чтобы не пожалеть на них круглую сумму, у Элисио не нашлось. Поэтому, оставив пустой разговор, я пошел вместе с ним разглядывать то, что уже успели сделать строители. Сделать они успели совсем немного, но и времени прошло всего ничего. Варнава, шедший рядом, сообщил, что строители выстроили себе саманные хижины. А рабы, пока все живут в землянках. И уже начали хоронить первых умерших.
-Варнава,- обратился я к воеводе,- если у тебя будут умирать холопы и вольные, с кем ты будешь выполнять мое поручение? Новых найдешь? А где ты найдешь турков, которые на верфях корабли строили, у меня пока таких больше нет. Так, чтобы к зиме, чтобы все жили в тепле и одеты были не в такие лохмотья. Особо латинян береги, половина из них моряки знатные, чтобы живы были все. Мне нужно, чтобы за два года крепость стояла, и на верфи корабли строились.А на кораблях знающие люди будут нужны. И нечего похороны здесь устраивать. Люди работать должны, а не помирать, как мухи. Что холопы у тебя такие тощие? Некому на охоту ездить? Войско твое, чем занимается? Им охота в радость. Вот и пусть дичь возят. Вокруг половцы кочуют, а рядом бродники живут, от них пока вроде опасаться нечего. Но бдить надо. Как приеду с похода к осени, а может уже в зиму, так за все спрошу.
Варнава, вроде бы проникся и, повел меня дальше по берегу, показывая, где будут построены вспомогательные мастерские. Но крутом пригорке уже сушились дубовые бревна, ловко выкатываемые мужиками по накату из воды.
-Вот княже, вчерась первый сплот приплыл с верховьев, бродники слово держат,- сказал воевода,- все как ты с ними договаривался, делают.
Я подошел к бревнам. От них шел особый запах прелого дерева.
Вот,- думал я, - этим деревьям суждено стать первой основой моих кораблей. И почему я ничего в свое время не узнал про постройку судов и их устройство, придется мне полагаться только на здешних мастеров, да еще подкидывать кое-какие идеи, чудом оставшиеся в голове.
Внимательно все осмотрев, мы вернулись к причалу. Там также кипела работа, собирались телеги, в них запрягались лошади и нагруженные всяким скарбом они выезжали, освобождая место для следующих. Дело хорошо шло и без моего пригляда, поэтому я дал себя уговорить и посидеть за накрытым столом в доме воеводы, который тоже не блистал красотой, но все же был похож на дом, в отличие от нор, в которых ютились рабы. Я тяжело вздохнул:
-Ну, что я могу сделать, не перевоспитаю же всех вокруг. Никто ведь ничего особенного в этом не видел и сами рабы в первую очередь.
Пребывание в будущей крепости не затянулось и на следующий день мы уже были в дороге.
И вновь под копытами коней мелькает ковыльная степь, со всех сторон слышатся разговоры воинов, старающихся перекричать топот тысяч копыт. Мои тумены, развернувшись, как крылья огромного невода идут по степи. Уже скоро Днепр, и первая серьезная переправа. А сколько их еще впереди. Наш переход я старался использовать, как тренировку. Не мудрствую лукаво, сделал то же самое, что через сто лет сделают монголы, упорядочил войско кочевников, и сейчас у меня девять туменов, девять военачальников. Под каждым из них десять тысячников, и так далее до десятка, в котором десятник царь и бог, следящий за тем, чтобы каждый воин имел все необходимое для боя. Мы отрабатывал систему связи, набирали посыльных, я проводил вечера у костра и в походной кибитке в беседах с командирами туменов. Это были все старые опытные воеводы, не один десяток лет водившие свои отряды на русов, венгров, и ромеев, Тем удивительней, что слушали они меня беспрекословно. Хотя исо своими земляками у меня хлопот особых не было. Рулав Туазов хорошо держал в руках свое воинство. Единственное, что меня беспокоило, темпы нашего передвижения были не высокими, очень нас тормозил обоз, хотя пароконные телеги достаточно быстро передвигались вслед за нами. На них лежали немногочисленные заболевшие, илиполучившие травму воины. С несчастными, получившими тяжелые травмы, никто не церемонился, их просто быстро и безболезненно лишали жизни. И те, кого убивали и убивавшие относились к этому, как к обычной прозе жизни.
Легкими движениями ног я управлял своим жеребцом, голова опять была
