рассказывайте, как и где вы провели эти два года?
Дин и Ирина переглянулись, и Дин погладил жену по руке:
— Рассказывай ты, Иринка. Я ещё нехорошо говорю по-русски.
— Знаешь, Юра, очень хорошо провели. А где… Мы же побывали на всех континентах кроме Антарктиды, причём везде с большим успехом. Ну что рассказывать? Как проходят концерты, ты знаешь, они одинаковы и в Африке, и в Европе, и в Австралии. Другое дело, что кенгуру и страуса эму в Москве можно увидеть только в зоопарке, а в Сиднее я даже на страусе прокатилась. Дин меня подсаживал, а потом ловил по всему вольеру, и снимал с этой бешеной птицы. Ох, я такого страху натерпелась, а Дин только смеялся. Кстати, в Сиднее на наши концерты пришло удивительно много эмигрантов из нашей страны. Твою «Галину» приходилось исполнять по три-четыре раза, представляешь? И на телевидении задали вопрос: правда ли, что песня написана о реальных людях? Я объяснила, что правда, и показала фотографии Галины и Григория Пешковых и их дочери, Сашеньки. И знаешь, что самое удивительное?
— ?
— Говорят, что англоязычные народы не ценят песни на чужих языках, но оказалось, что отношение к песням неоднозначно. Например, австралийцы очень даже ценят песни о реальных людях и событиях. Да, представь себе, в Австралии очень популярна песня «Галина» Телевидение дало песню в переводе на английский, её исполнила местная кантри-группа, и эта песня стала очень популярна в Австралии под названием «Непридуманная история». Правда, они присочинили ещё два куплета о том, что влюбленные встретились и у них теперь чудесная дочь. Ты уж извини, Юрий, но я от твоего имени разрешила исполнять в таком виде. Ты не возражаешь?
— Ни в малейшей степени. Я очень рад, что хорошая песня стала жить самостоятельной жизнью. Но Вы продолжайте, Ирина Сергеевна.
— В Перте, а это на противоположном краю Австралии, один делец даже начал выпускать футболки с фотографией Сашеньки и лозунгом: «Любовь стоит песни!». Мы бы и не узнали ничего, но хозяин мастерской сам прислал нам сотню своих футболок. Когда мы заехали в Троебратное, то завезли их Алексею Максимовичу. Он так радовался!
— Чему?
— Он уже не надеялся, что у его сына будет семья, а благодаря твоей песне у него и семья есть, и внуки. Галина Антоновна недавно родила ещё двойню. Мальчики. Алексея назвали в честь деда, а Юрия в твою честь.
— Горжусь. О близнецах я знаю, Алексей Максимович присылал мне письмо с фотографиями. Мне даже как-то неловко, ребята. Ну ладно. А дальше, что было?
— Потом мы прокатились по США. Выступали в Лос-Анджелесе, Сиэтле, Нью-Йорке и на родине Дина, в Денвере.
— Успешно?
— Не то слово! Американцы, как мне говорил продюсер, не любят песен на незнакомых языках, а у нас почти половина репертуара на русском. Но мы ничего не стали менять, а выступления прошли просто блестяще. Правда, дважды какие-то ненормальные попытались сорвать наши выступление, но сами зрители надавали им тумаков и сдали полиции. Но вершиной нашего турне по США стало приглашение на Танглвудский музыкальный фестиваль. Ты не поверишь, Юра, нас разыскали за день до начала фестиваля, чуть ли не в приказном порядке вручили приглашение, билет на самолёт и ключи от домика, в котором мы жили.
— Честно говоря, я о таком фестивале и не слышал. — признался я — Это действительно серьёзное мероприятие?
— Юрий, люди готовы платить немалые деньги, чтобы попасть в число официальных участников — усмехнулся Дин — но деньги в этом случае решают не всё. А по уровню Танглвудский фестиваль ничем не уступает конкурсу имени Чайковского.
— Да, Юра, нас так встречали! Это просто невероятно! — восхищённо заговорила Ирина Сергеевна — И первый приз мы взяли за песню «Не волнуйся, будь счастлив», в английском переводе «Don’t Worry, Be Happy»[116]. Публике нас представлял сам Леонард Бернстайн!
— О да, это величина. — уважительно киваю я.
— А потом мы отправились в Южную Америку. Венесуэла, Бразилия, Аргентина, Уругвай, и, наконец, Чили. Ты знаешь, Юра, Чили замечательная страна, но очень несчастная. Там идёт гражданская война. Официально её никто не признаёт, но там действительно воюют. Есть такая организация, «Патриа и Лебертад» …
— Родина и свобода?
— Да-да, перевод именно такой. Но у этих людей нет Родины, и то, что они творят, не имеет отношения к свободе. Эта организация — просто шайка злобных бандитов! Они стреляют в людей, взрывают здания и сооружения, нападают на общественные организации, на школы и университеты! Это просто ужас, что они творят! Но к счастью, в конце семьдесят первого года чилийское правительство попросило помощи у СССР, и наша страна прислала советников во главе с генералом Белкиным. Мы с ним, кстати, встречались. Михаил Ильич милейший человек, умный, широко образованный, решительный и упорный. Все его соратники отзываются о Михаиле Ильиче с глубочайшим уважением. Он добился от президента Альенде разрешения на создание рабочих и крестьянских отрядов самообороны, и с их помощью удалось победить разбойников из «Патриа и Лебертад». Дин неоднократно участвовал в боях с бандитами, его даже наградили медалью! Расскажи, Дин!
— Действительно, полгода, проведённые в Чили, оказались очень насыщенными и поучительными. Мне довелось не только выступать перед солдатами чилийской армии, карабинерами, полицейскими, рабочими и фермерами, но и лично участвовать в переговорах с мятежниками. Только тогда я понял, какую гигантскую работу провели генерал Белкин и его подчинённые, советские офицеры. В армии, на флоте, корпусе карабинеров и в полиции удалось провести мероприятия по выявлению ненадёжных офицеров. Их оказалось не очень много, но они были на важных должностях, а потому очень опасны. Но об этом мне рассказали позднее, а сначала мне довелось поучаствовать в реальных операциях.
— Неужели тебя просили об этом?
— Нет, я сам вызвался. Я должен помочь великому делу!
— Понимаю, Дин.
— Боевики «Патриа и Лебертад» старались установить атмосферу страха в Чили. Одним из инструментов стало прерывание поставок продовольствия в рабочие кварталы. Водителей грузовиков избивали и даже убивали, а грузы сжигали или портили каким-либо иным образом. Было решено сделать засады на бандитов, и это было сделано очень просто: в грузовики и фургоны, вскоре после погрузки, но вне территории грузовых терминалов, подсаживались бойцы рабочих отрядов, и я был среди этих отважных парней.
— Страшно было?
— Страшно, Юрий. Но показать страх — стыдно.
— Понятно. Я бы отчаянно трусил в такой ситуации, честно.
— Когда машины въезжали в засаду, мы выскакивали из фургонов и старались задержать бандитов. Сопротивляющихся убивали. Это война, Юрий! Таким образом, нам удалось обезвредить более двухсот негодяев!
