Мальчишка хмуро уставился в тарелку и упрямо молчал. Я продолжал его уговаривать.
«Ты, наверно, думаешь, что я хочу зла этим людям? Пойми, я прибыл из Англии, чтобы спасти их от руки убийц. Один раз это удалось мне в Пирее. Скажи мне: Диего и синьора сейчас в Марселе? Я должен увезти их в Америку».
Собеседник мой боролся между чувством недоверия и желанием оказать услугу своим друзьям. У меня уже возникла догадка, что мальчик с обезьянкой, сопровождавший в Бультоне поджигателя верфи, и мой собеседник – одно лицо. Фернандо мог сообщить своему юному помощнику адрес семьи Бернардито… Я решил идти в открытую.
«Вот что, Луиджи Мартышка или Веснушчатый Нос: я отлично знаю, кто ты такой. Ты беглец из школы мистера Чейзвика, участвовал в поджоге верфи, и зовут тебя Томас Бингль. Обезьяна выдает тебя. Коли хочешь, я могу и тебя забрать в Америку вместе с Диего. Тебе опасно оставаться в Европе, где рыщут агенты Райленда. Я помогу тебе, хотя ты чуть не застрелил меня на задворках дома Каридаса».
Сначала Том заерзал на стуле, с тоской поглядывая по сторонам. Потом его сомнения рассеялись. Он ожесточенно воткнул вилку в жаркое, решив, что сдержанность можно приберечь для другого случая.
«Так-то лучше, – сказал я, смеясь. – Теперь веди меня скорее к друзьям, пока шхуна «Удача» не пожаловала в Марсель следом за вами».
Об остальном, господа, о нашей сердечной встрече с синьорой Эстреллой Луис, позвольте не рассказывать, вы сами прекрасно представляете себе эту встречу, а я… не мастер говорить вслух о трогательных вещах… Скажу только одно, мистер Альфред Мюррей: после всего пережитого синьорой и мальчиком я хотел бы иметь уверенность, что прошлое никогда не повторится, и для этого, мистер Альфред, нельзя слишком полагаться на здешнюю глушь и отдаленность. У Грелли руки длинные, и он боится нас всех… Нужно и здесь не забывать об этом!
– Ну, что вы, Эдуард! – засмеялся Альфред Мюррей. – Сюда, на край света, не дотянуться ничьим длинным рукам! Забудем, друзья, о пережитых опасностях. Мы безбожно утомили нашего рассказчика, Эмили! Пора спуститься в столовую и еще раз отпраздновать радостную встречу друзей!
6
Когда весь кружок слушателей Уэнта перекочевал вниз, в уютную столовую с верандой, была уже ночь. В окна, занавешенные кисеей, лился прохладный аромат ночи, мотыльки бились о дрожащую кисею, какие-то ночные птицы подавали из лесу свои голоса. Все общество уселось за столом.
– Теперь, Эдуард, поведайте нам о «добром старом Бультоне», – попросил Мюррей.
– И как поживает мистер Паттерсон, – добавила Эмили.
– Паттерсон? Он стал простой пешкой на шахматном столике Грелли. Пожар верфи всецело отдал его в руки Грелли, и новая бультонская верфь возродилась уже под флагом «Северобританской компании».
– А мистер Ленди, старый банкир?
– Скончался от апоплексического удара, совершенно неожиданно. Банк тоже перешел в руки лжевиконта: Грелли оказался его крупнейшим акционером. Он постепенно становится хозяином в графстве.
– Скажите, а какова судьба бедной Доротеи Ченни? Она все еще в Ченсфильде или…
– Судьба Доротеи и ее брата Антони была жестокой. Ченсфильд они давно покинули, и я только случайно узнал об этих людях. Подробности вы услышите завтра, у Томаса Бингля. Он встретил брата и сестру Ченни в Неаполе, где их и постигла злая участь…
– Что произошло с ними, расскажите, Эдуард! Я всегда относилась хорошо к ним обоим, и все обитатели мрачного Ченсфильда любили Антони и Доротею, – взмолилась леди Эмили.
– Так вот, судьба неожиданно свела их с нашим славным мальчуганом Томасом. После поджога верфи мальчишка прибежал домой, схватил клетку с обезьяной и удрал в порт. Проскользнув на итальянскую шхуну, мальчик спрятался в трюме и был обнаружен командой только в Гавре. Мальчишка полюбился экипажу и остался юнгой на этой шхуне. Когда судно зашло в Пирей, мальчик расстался с кораблем и, памятуя просьбу Фернандо, отыскал в Пирее семью капитана Бернардито. Купец Каридас взял его юнгой на свою шхуну «Светозарная».
И вот в августе семьдесят четвертого года шхуна старого грека стояла на причале в Неаполе. Томас чистил на борту макрель к обеду, когда его окликнул с причала какой-то красивый юноша в поношенном платье. Рядом с ним стояла молодая женщина с печальными глазами.
Лицо юноши показалось Тому знакомым. Тот заговорил по-итальянски и имел неосторожность задеть морскую честь бывалого юнги вопросом вроде: «Эй, замарашка, куда хочет плыть твое корыто?»
Отстояв честь своего вымпела соленым морским ответом, юнга со «Светозарной» счел возможным вступить в мирные переговоры. Знакомство, начатое ссорой, окончилось в шумной портовой таверне. Оказалось, что имя молодого человека Антони Ченни, а спутница его – не кто иная, как Доротея. Томас Бингль вспомнил, что мельком видел обоих в Ченсфильде. Земляки напробовались различных вин и пришли в неописуемое веселье.
Доротея пыталась вмешаться, но «мужчины» не потерпели покушения на свою независимость. Они обнялись и поклялись в дружбе навек. Юнга излил свое сердце признанием о причинах бегства из пансионата, а бывший грум поведал обо всех событиях на острове и о своем уходе из дома Райленда.
Несмотря на свой нежный возраст, тринадцатилетний юнга сохранил в опьяненном состоянии все же больше осмотрительности, чем девятнадцатилетний грум. Во всяком случае, когда к их столику подошли какие-то темные личности в сапогах с отворотами, юнга пытался помочь Доротее увести пьяного Антони из таверны. Однако четверо подошедших настойчиво усадили Антони с собой, а мистера Бингля угостили изрядным пинком. В обществе этих людей Антони продолжал пить, обниматься и рыдать. Томас не помнил, как он сам выбрался из таверны, но последним его воспоминанием было, что Антони подписывал какую-то бумагу, а Доротея, ломая руки, подбегала то к хозяину таверны, то к пирующим. Перед рассветом два матроса со «Светозарной» приволокли своего юнгу на шхуну.
Томас проснулся уже за полдень. В тревоге за судьбу своего нового друга он побежал в таверну. Хозяин объяснил, что Антони завербован на французское судно, идущее в Африку. Бродя по порту, Томас увидел, что военный французский корабль «Святой Антуан» подымает паруса на рейде. Плачущая молодая женщина, в которой Том узнал Доротею, пробовала кричать что-то вслед кораблю. Том видел, как ее грубо толкнули в шлюпку два солдата, возвращавшиеся на корабль последними. Судно приняло обоих солдат и Доротею на борт и ушло к африканским берегам…
