— Ты должна выглядеть как победитель, — сказала Нэнси, но они обе знали, чего это ей стоило и как велико было ее горе из-за потери Грейс. Она поначалу даже совершенно не могла радоваться Кристиану, не думая о нем. Только сейчас, по прошествии времени, она могла действительно наслаждаться своим материнством.
— Иногда мне кажется, что я упустила первые несколько месяцев его жизни, — говорила она Брэду не один раз. — У меня в голове как будто стоял какой-то туман от этого несчастья, и я ничего не помню.
Она запаковала вещички, приготовленные для девочки, и оставила в комнате игрушки только для Кристиана. Пилар положила все в большую коробку с надписью «Грейс», и Брэд отнес ее на чердак, потому что она не хотела расстаться с этим, не хотела забыть, не была готова отпустить это вместе с ней.
Но к годовщине их свадьбы она почувствовала, что пришла в себя, и по ней это было заметно.
— Да, жизнь в этом году была бурной.
Она улыбнулась. Год назад она уже была беременна и они знали, что у них будут двойняшки.
Брэд предложил отпраздновать годовщину в каком-нибудь уютном ресторане, но ей не хотелось никуда выходить. Пилар любила оставаться с ним дома и была измучена за последние несколько недель судебным разбирательством, к которому готовилась. Когда она жаловалась мужу на усталость, он мягко упрекал ее:
— Ты должна скучать по мне, когда я в суде, а когда я прихожу — танцевать от радости.
— Это не для меня. — Пилар с усмешкой пожала плечами. — Мне, по-моему, две тысячи лет.
— Сколько же тогда мне? — нахмурил лоб Брэд, и она засмеялась.
Ей было сорок пять, а ему шестьдесят четыре, но тем не менее он выглядел моложе своих лет, был энергичен, подтянут и целиком поглощен работой. Она чувствовала, будто прожила за этот год целую жизнь, но Брэд утверждал, что это никак не отразилось на ней. В последнее время Пилар быстро уставала, но считала, что это из-за работы и кормления Кристиана.
Через две недели после годовщины их свадьбы она взялась за три новых дела, хотя чувствовала себя усталой и слабой. Одно из дел касалось запутанной истории с усыновлением, другие касались тяжбы из-за ресторана и крупной ссоры из-за дорогой недвижимости в Монтесито. Все три случая были интересны и разнообразны, а клиенты весьма требовательны.
Как-то поздно вечером она рассказывала Брэду о своих делах, ожидая от него совета. Вид жены вызывал у него беспокойство. Она выглядела измученной и в середине разговора встала, чтобы покормить Кристиана.
— Не кажется ли тебе, что ты истязаешь себя? — спросил он, входя в детскую и присаживаясь в кресло-качалку. — Тебе придется выбрать что-то одно: или прекратить кормить Кристиана, или оставить работу.
Пилар была бледной и уставшей.
— Когда я кормлю ребенка, я чувствую тесную связь с ним. — Она улыбнулась, с нежностью глядя на чмокающего малыша. К тому же Пилар считала, что от ее молока сын растет очень быстро и никакие искусственные смеси не заменят материнского молока.
— Я лучше брошу работу, чем его, — честно призналась она, когда Брэд посмотрел на нее.
— Может, тебе следует бросить работу, пока он не подрастет?
Пилар покачала головой.
— Я не могу этого сделать, Брэд. Это будет нехорошо по отношению к моим коллегам. Целый год я сидела дома и теперь работаю только по утрам.
Он не стал напоминать ей, что каждое утро она приносила из офиса досье и работала над ними дома.
— Поступай как знаешь, но ты выглядишь так, как будто работаешь сутки напролет. Может быть, тебе стоит показаться врачу?
И в конце концов в июне Пилар отправилась на прием и описала врачу причины беспокойства. Несмотря на то, что он был уже большой, она все еще кормила Кристиана грудью.
Со времени рождения Кристиана у нее еще не было месячных, что, как говорили врачи, было связано с кормлением. Пилар иногда удивлялась: неужели она успела родить перед самым началом климакса? Это было бы настоящим везением.
Доктор сделал несколько простых анализов и, дождавшись результатов, сообщил ей, что у нее анемия после родов. Он прописал ей таблетки, содержащие железо, но прием лекарств сказался на молоке, и Кристиан стал плохо есть. Пилар перестала принимать таблетки и забыла об этом. Врач не нашел больше ничего серьезного, и на следующей неделе она чувствовала себя лучше до тех пор, пока они не пошли на парусные гонки и с ней неожиданно не случился обморок.
Брэд был страшно испуган и заставил ее снова пойти к врачу. Опять последовали анализы, но, узнав их результаты, Пилар долго не могла вымолвить ни слова. Она никогда не думала, что это возможно. Она никогда не смела даже мечтать, что у нее может быть второй ребенок. Но тем не менее врач сказал, что она беременна. Он позвонил ей на работу, чтобы сообщить эту новость, когда Пилар уже собиралась идти кормить Кристиана. Но теперь, сказал врач, кормление грудью следовало прекратить, предупредил о возможности выкидыша в ее возрасте и обо всех других опасностях и неожиданностях, которые она слишком хорошо знала: синдром Дауна, хромосомные дефекты, рождение мертвого плода — настоящее минное поле, которое она должна пройти в своем возрасте, чтобы иметь здорового ребенка. И в конце концов это был случай выигрыша в лотерею. .. судьба… предназначено ей или нет иметь этого ребенка. Она стояла в зале заседаний и наблюдала, как муж, восседавший на месте председательствующего, ударом молотка возвестил о перерыве на обед. Брэд слушал сложное уголовное дело, которое тянулось не первый день. Он очень удивился, когда, подняв глаза, увидел Пилар, стоявшую в дальнем конце зала заседаний.
— Вы можете занять место на скамье подсудимых, — громко сказал он, когда в зале остались лишь они вдвоем.
Она медленно двинулась к нему. Это напомнило ей то давнее время, когда они вместе работали в суде. Даже не верилось, что уже девятнадцать лет они шли по жизни рука об руку, деля радости и печали.
— Что вы можете сказать в свое оправдание? — строго сказал Брэд и посмотрел на жену со своего возвышения.
Она рассмеялась и снова почувствовала себя молодой. «Жизнь, — подумала она, — иногда преподносит забавные сюрпризы».
— У тебя такой строгий вид в этой мантии, — поддразнила она мужа, а он в ответ улыбнулся.
— Таким и должен быть судья, чтобы внушать всем трепет, — сказал Брэд, напустив на себя сердитый вид.
— Но только не пугай меня, — засмеялась Пилар. — Я должна тебе кое-что сообщить. — Если бы только он знал, какой сюрприз его ждет!
— Это что, чистосердечное раскаяние или кассационная жалоба?
— Скорее всего и то и другое. А может, просто шутка. Или потрясающая новость. А в общем, я думаю, благодать божья.
