Погружению в неизведанные глубины страданий Раэлю помешала Мьяла, появлению которой охотник отчасти был рад, однако же, не показал виду.
— Что-нибудь случилось? — участливо промолвила девушка, пристроившись рядышком, — думаешь о том, что нам всем предстоит? Я тоже думаю. Ведь у нас все получится?
— Да, — неопределенно ответил охотник.
— Мы все очень благодарны тебе, Раэль, — тут же подхватила она, — ты помог Кэлли и Кервилу, вызволил нас из тюрьмы, и у тебя доброе сердце, — подытожила Мьяла, взглянув на охотника огнями своих сереньких глаз.
— Спасибо, Мьяла. Но без вас я бы ни за что не справился.
— Почему?
— Хорошо, когда есть за кого бороться, — ответил охотник, и в его глазах мелькнул печальный огонек.
— И правда. Я, знаешь, даже рада, что не стану друидом. То есть, конечно, я очень этого хотела не так давно, но теперь даже и не знаю, смогу ли я прожить жизнь, наблюдая, как страдают другие, не вмешиваясь.
Раэль промолчал. Безразличие — одно из самых ужасных качеств, присущих живым существам — слишком огромная цена за личный покой. Но что бы случилось, если бы Раэль не вмешался? Что, если бы Раэль оставил охоту на оборотня, остался дома и не лез не в свое дело. Пошла бы тогда Элли за ним в лес? Стала бы добычей монстра? В сердце у охотника болезненно закололо. Так ли плохи законы этих друидов? Вот каков был так и не прозвучавий, зародившийся в душе охотника вопрос.
— А кем ты был у себя на родине? — прервала паузу Мьяла.
— Я… ну, я был охотником, — ответил вышедший из мрачных дум Раэль, искоса взглянув на девушку, ожидая от нее неодобрения по поводу столь жестоко выбранной по отношению к природе профессии.
— Не самый лучший вариант, — улыбнулась Мьяла, — но тоже сойдет. Ты ведь охотился только для того, чтобы выжить. Значит, подобен волку или другому хищнику, добывающему себе пищу для пропитания. Потому ты, как и любое другое животное, берешь столько, сколько необходимо, чтобы прокормить себя, а, значит, не наносишь большого вреда нашей матери природе.
Раэль, сам того не сознавая, приподнял брови, олицетворяя тем самым удивление от услышанного им только что примечательного логического оборота, сразу вспомнив старейшину фрилдингов Мэльфия, чьи мудрые рассуждения были схожи с рассуждениями девушки, разве что были облечены в искусную поэтическую форму.
Заметив реакцию охотника, Мьяла не показала виду и, задрав подборок повыше, сделав при этом ученое лицо, дала понять, что ничего сверхъествественного не произошло, и подобные рассуждения являются неотъемлемой составляющей ее богатого внутреннего мира. Единственное, что выдавало горделивую девушку, это незамедлительно проступивший на ее щеках румянец.
— Да, действительно это так, — ответил Раэль, выдержав торжественную паузу для того, чтобы Мьяла смогла в полной мере насладиться взрывом аваций в своей душе, — Хотя, по правде сказать, выбор труда на Фросвинде не так уж велик. А у некоторых и вовсе не зависит от их желания.
— Это как же так? — удивленно спросила девушка.
— Землевладение, — вздохнул Раэль и, увидев на лице Мьялы тень непонимания, продолжил, — землевладение — это, когда тот, кто сильнее всех остальных, присваивает себе землю, что лежит под его ногами, леса, что растут вокруг него, и даже небо, что находится над его головой. Тех, кто не владеет землей, то есть самых слабых, землевладелец ставит в такие условия, что они вынуждены прислуживать ему, лишь бы получить на выделенном им за определенную плату клочке земли хоть какое-то пропитание. При этом землевладельцу вовсе нет нужды работать. Ему важно лишь следить за тем, чтобы плата вносилась в положенный срок, а для этого землевладелец содержит целую армию разбойников, которая именуется у нас стражей, для того, чтобы силой выбивать деньги из не могущих платить должников. И вот это прислуживание, собственно говоря, и называется у нас работой.
Челюсть Мьялы попросту отвисла, а былую торжественность как рукой сняло.
— Да что же это творится?! — вырвался из уст девушки возглас негодования, — вы там что, с ума посходили?! Как можно присвоить себе то, что тебе никогда не принадлежало?! Ведь окружающий нас мир — творение природы! — воскликнула она, с укором покосившись на Раэля, словно именно из-за его попустительства произошло это немыслимое явление.
Охотник даже был вынужден отвести на секунду глаза, не выдержав яростного напора всполыхнувшей девы.
— Землевладение было задолго до меня, — спокойно произнес Раэль, — и, я думаю, переживет всех нас и множество последующих поколений.
— Нет, ну от кого другого я, конечно, могла такое услышать, но, чтобы от тебя! — воскликнула Мьяла, словно разговаривала со старым приятелем, — от тебя! Храброго человека, всегда готового прийти на помощь!
— Землевладение — это враг, которого невозможно победить обычным оружием. Это незримый, коварный противник. Попытавшись уничтожить его, мы нанесем себе еще больше вреда.
Услышав очередное, непонятное для нее изречение, девушка лишь растерянно захлопала глазами.
— Но ведь ты сам сказал, что есть те, кто, присвоил себе то, что им не принадлежит, — рассуждала Мьяла, — значит, все можно вернуть, наказать разбойников, вернуть награбленное, и люди будут жить в гармонии.
— Те, кто накажут землевладельца, сами захотят владеть. Зависть и желание оказаться на месте богача — вот то, что движет людьми. Мы все очень сильно привязались к дорогим вещам, золоту, драгоценностям. Мы всегда смотрим на того, кто живет хуже нас — и злорадствуем, и в то же время без устали наблюдаем за взлетами богачей, завидуя их возможностям, мечтая занять их место. Потому, убрав одного богача, мы лишь получим другого, с одной лишь разницей — будет пролита людская кровь.
— И ты, — запнулась Мьяла, — ты бы тоже убил того, кто сильнее тебя, чтобы занять его место?
— Нет, — коротко бросил Раэль, — я не хочу перемен.
В этот момент девушка вздохнула с облегчением.
— А почему ты покинул свою родину? — не дала уйти охотнику в себя Мьяла, — хотя да, глупый вопрос — землевладение, — сделала ударение на последнем слове девушка.
— Нет, не из-за него, хотя отчасти и оно тут при чем.
— Но все-таки, из-за чего же? — напирала неугомонная Мьяла, — ох, наверняка здесь не обошлось без женщины, — с любопытством добавила она, заглядывая охотнику в глаза.
На помощь выбитому из колеи последним впоросом девушки охотнику пришла так кстати втиснувшаяся между собеседниками Кэлли.
— Я вынуждена вас потревожить, но Кервил мне уже все уши прожужжал про охоту, и про то, что он хочет стать охотником, и все такое, — затараторила девочка, — сам он подойти, видимо, стесняется, — добавила она, повернувшись к Раэлю, — поэтому тебе, видимо, самому придется пойти к нему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
