Раз... Раз... Раз... Раз... встретили их четыре струи краски. Теперь, наряду с красным и зеленым, растерянно застыли синий, голубой, розовый и белый кикиварды.
- Какая прелесть, - радовался Агофен. - Посмотрите, какие у нас получаются модельные красавцы. Хоть отправляй их на подиум. Или на веселый карнавал "Мы любим радугу!" в Блистательную Джиннахурию!
- Особенно розовый, - поддержал его Максим. - Какая прелесть! - Розовый был двухметровым верзилой с густо заросшей волосами грудью. Окрашенный в розовый цвет он напоминал громадного плюшевого медведя с розовой бородой и большими оттопыренными, как у Чебурашки, розовыми ушами. Его длинные ножи тоже были розовыми, и то, что с них падали розовые капли было не страшно, а смешно.
- Мне кажется, что мы начинаем повторяться, - заметил Агофен, окатывая следующего кикиварда синей краской. - А желтого цвета явно не хватает. - Раз нам так повезло, надо работать красиво. Дороша, будь другом, выдай желтую.
Дороша выдал желтую, и в комнате появилось что-то очень большое, похожее на яичный желток, который стал постепенно превращаться в цыпленка-переростка.
- Как? - спросил Агофен Франческу, - нравится?
- Несколько легкомысленно, - критически отнеслась к цыпленку-великану Франческа. - Я бы рекомендовала оранжевую с искоркой, ее делают лучшие мастера и она у нас сейчас в моде.
- Дороша, давай оранжевую с искоркой! Кто у нас хочет быть самым модным?
Агофен прицелился в одного из кикивардов. Но тот не хотел быть самым модным и испуганно шарахнулся в сторону.
- Да не стесняйся ты, мода дело хорошее и даже нужное, - попытался успокоить его джинн и окатил с головы до ног оранжевой с искоркой...
Это было зрелище! Это было неожиданное и захватывающее зрелище! Отважные кикиварды врывались в дом и первое, что они могли увидеть, были их боевые товарищи в цветном варианте. Точнее - в разноцветном. Храбрые воины, собиравшиеся бить и крушить, не могли понять, что происходит. Воины забывали о своих намерениях и растерянно застывали. И тут же получали свою долю ярких устойчивых красок.
Команда работала как хорошо отлаженный механизм. Дороша вертелся как юла. То он был в комнате с красками, то он уже передавал банки драконам. Только красная треуголка мелькала: туда - сюда, туда - сюда. Драконы пацифисты без устали, как автоматы открывали трехлитровые банки. А Максим и Агофен ни разу не промахнулись.
Выдержать такое было совершенно невозможно. Свежеокрашенные кикиварды, отталкивая друг друга, бросились к дверному проему и вырвались во двор увлекая с собой растерянного, до полного обалдения, двухцветного лейтенанта Бумбера. Там на них с душевным трепетом уставились закаленные в многочисленных драках товарищи по оружию. Вид у отступивших был такой, что сразу становилось ясно: в доме с ними произошло что-то ужасное. И лезть в эту западню никто больше не осмеливался.
Привлеченные неожиданным и странным шумом, к дому стали собираться драконы. На Пегом Бугре жили очень мирные драконы, но дразнить их не следовало. По недовольным взглядам драконов, кикиварды поняли, что оставаться здесь дальше не имеет смысла. Кикиварды не верили в пацифизм, считали его дурью и болезнью, а драконы выглядели совершенно здоровыми. И зубки у драконов были... Ох какие зубки... А массивные хвосты все время подозрительно подрагивали и удар такого хвостика вполне мог сокрушить кости...
Первыми рванули подальше от дома, получившие жестокую моральную травму, свежеокрашенные. Они уже не мечтали ни о денежном вознаграждении, ни о повышении по службе. Кикиварды даже не боялись того, что их накажут, за невыполнение приказа. Они с ужасом думали о том хохоте, который поднимется в лагере, когда они туда доберутся и о том, какие клички им теперь прилепят (кикивардов напрасно считают тугодумами, когда надо припаять кому-нибудь кличку, они делают это с большой выдумкой). Те, кто не успел войти в дом, поняли, что идти туда не следует, ни в коем случае. И припустились вслед за своими боевыми товарищами. Последним шел грустный лейтенант Бумбер: частично зеленый, как изумруд в лучах утреннего солнца и частично красный, как солнышко на закате.
Вот так быстро и красиво, во всяком случае, довольно красочно, закончилась в поселке Пегий Бугор "Битва при мастерской по приготовлению красок". Битва, где не было пролито ни капли крови, но в которой было истрачено немало высокосортной краски, созданной лучшими мастерами. Битва, в ходе которой кикиварды потерпели жестокое поражение и вынуждены были бежать.
Нашим героям тоже пришлось, как следует, отмываться. Но они делали это весело и с удовольствием. Утверждают, и кажется, не без основания, что раны у победителей заживают быстрей. У победителей и настроение всегда бывает лучшим, чем у побежденных.
Глава двадцать шестая.
И генерал и бароны опаздывают. Гудар-Мудар Мухомор, по кличке Хитрюга. Серг Боремба требует горшочек с башлями. Неудача Дробана. Знакомство с бароном Оскарегоном. Войско баронов пополняется. Дороша привел их короткой дорогой к холмам, что возвышались над Зеленой Пустошью. Они поднялись на самый высокий из этих холмов, склоны которого густо заросли березняком, а вершина оставалась лысой. Молодые березки были беленькими, стройными, их длинные тонкие ветви украшала нежная зеленая листва. Максим сорвал молодой листок и растер его липнущую к пальцам зелень: запахло горько-сладким. Пахло лесом и домом. Такие же березки росли за забором дачи. А дом у Максима был далеко, и дача была далеко, страшно сказать, в параллельном мире.
- Где твои бароны? - спросил Максим у Агофена. - Ты сказал, что они будут у Зеленой Пустоши рано утром, а сейчас уже позднее утро. Скоро наступит ранний полдень.
- Должен тебе напомнить, мой суровый друг, что лично я ничего не обещал, - легко оправдался Агофен. - Я лишь передал слова столь любезного твоему сердцу барона Брамина-Стародубского, к которому ты недавно, совершенно добровольно, записался в оруженосцы. Он именно так и выразился: "Ранним утром мы будем на месте". Конец цитаты. А за намерения и поступки благородных баронов я ответственность не несу.
Максим еще раз внимательно посмотрел на раскинувшееся под холмом поле, словно надеялся увидеть там шеренги кикивардов, а то и самого генерала Гроссерпферда. Поле по-прежнему было пустынным: ни кикивардов, ни генерала, ни, даже, болвана Бумбера. И, вообще, от путешествия, которое они предприняли, никакого толка. "Надо помочь бабушке" - вспомнил он. - Называется помогли... Весь бабушкин сельхозинвентарь цверги перековали на мечи, и его не вернешь. Одна лишь удача - вывели на чистую воду мятежного генерала с лошадиной фамилией. А что толку? Король, оказывается, убежден, что изменить ему никто не может. Драконы здесь, пацифисты и вегетарианцы. Питаются стручками и отрицают насилие. Им проще эмигрировать, чем дать отпор зарвавшемуся генералу. Бароны?.. Если Гроссерпферд окажется у власти, он феодальные лавочки с обанкротившимися баронами быстро прихлопнет. Так ни один не пришел... Оказывается ему, Максиму, больше всех надо... Бред какой-то! Он вообще, не отсюда, а из параллельного мира. И должен сейчас не баронов дожидаться на этой дурацкой Пустоши, а обрывать лишние усы у клубники, чтобы в будущем году ягоды выросли. И скамейку на даче починить надо. Там всего два гвоздя вбить, будет как новая... А он здесь болтается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
