крепче прижал ее к себе. – Даже кажется, будто…
Он не договорил. Эта мысль никак не вмещалась в слова. Она была слишком велика для того, чтобы передать ее одним предложением. Он прижался лбом к ее лбу, и мысли совсем затуманились, отказываясь давать определение чему-то безымянному и огромному, что поселилось у него в груди.
«Вот так», – говорило оно.
Если бы все могло остаться так, как сейчас, ему было бы довольно и этого.
Каллия провела пальцами по его затылку. Это явно шло вразрез с приличиями, но ее шаги оставались такими же четкими и правильными.
– Я знаю.
Они продолжили двигаться молча, уставившись друг на друга. Между ними даже танец никогда не был просто танцем. Когда мелодия подойдет к концу, танцоры разойдутся, и эти мгновения останутся в прошлом. Дэрон не знал, когда им еще доведется пережить нечто подобное.
Он уже представлял, как их носы соприкоснутся, а потом губы сольются в поцелуе, но в эту секунду раздался гром аплодисментов. Музыка плавно подошла к завершению. Никто не заметил, что Дэрон не убрал руку со спины Каллии, когда оба повернулись к лестнице, на вершине которой, словно король, возник мэр Эйлин.
– Жители Глориана, гости издалека, щедрые вкладчики и дорогие участники, я поистине счастлив, что вас так много, – провозгласил он, улыбаясь посетителям, собравшимся внизу. – Мы ужасно рады, что Глориан перестал быть городом, о котором шепчутся, и обрел собственный голос. А заодно и породил громкие заголовки в газетах.
По залу пронеслись легкие смешки, и Дэрон испытал внезапный приступ странной тревоги.
– «Феерия» оказалась крайне непредсказуемым шоу, как вам всем известно. – Мэр хитро улыбнулся, прежде чем продолжить. – Это в нашем деле не редкость, но мы надеемся закончить на мажорной ноте. Ведь сегодня мы приготовили для вас сюрприз. – Он сделал театральную паузу, окидывая взглядом гостей. – Всем вручили розы, верно?
Рука Дэрона невольно коснулась бутона на лацкане сюртука, а люди начали удивленно перешептываться.
– Отлично, потому что они понадобятся вам, чтобы проголосовать. У вас всех будет шанс отдать свой голос за единственного волшебника, который поднимется из подземного мира. Ибо сегодня мы закончим историю…
Дэрон оцепенел.
– Стражникам понравилось волшебство, но они потребовали еще одно зрелище. Последнее испытание.
Дэрон схватил Каллию за руку и почувствовал, что она так же холодна, как его собственная.
– Добро пожаловать, – мэр Эйлин уже начал хлопать в ладоши, оскалив зубы в улыбке, – на финальный раунд нашего шоу.
48
«Будь готова к сюрпризам».
Джек предупреждал ее, и все же новость потрясла Каллию.
Сквозь шум аплодисментов откуда-то сверху донесся визгливый крик. Большинство гостей вернулись к своим занятиям, не обращая внимания на Жанетт, которая потянула отца вниз по ступенькам, подальше от всеобщего веселья. Каллия разглядела в тени ее чистенькое лицо, покрасневшее от ярости.
– Папа! – воскликнула она. Судьи и другие участники направились к ним. – Как это понимать?
– Прости, милая, пришлось немного поменять планы. Ты же понимаешь. – Мэр рассеянным жестом пригласил остальных подойти ближе, несмотря на истерику дочери. – Мы не хотели докучать тебе разговорами о шоу. Я знаю, как ты от них устала.
– Да, потому что ни о чем другом здесь и не говорят! И будь я проклята, если позволю испортить сегодняшний вечер.
– Жанетт, пожалуйста, держи себя в…
– Нет уж. – Она скрестила руки на груди, тяжело дыша. – Ты доверил организацию бала мне, и я не хочу, чтобы это проклятое шоу опять пустило все под откос.
Ее гнев стал почти осязаемым, особенно при виде ничего не подозревающих гостей, которые явно были в восторге. В предвкушении новых развлечений все уже забыли о роскоши бального зала. Каллии даже стало немного жаль Жанетт. Она так долго планировала, представляла и воплощала этот вечер, но, стоило ее отцу сказать несколько слов, и праздник теперь принадлежал не ей, а ему.
– Ты знала об этом?
Демарко стоял рядом с ней, слегка в отдалении от остальных, и мрачно наблюдал за тем, как дочь препирается с отцом. Слуги тем временем сняли покрывала с трех больших и пустых хрустальных чаш, которые поблескивали у камина. Лицо Демарко приняло странное выражение, которая Каллия не могла разгадать, но злобы в нем не было. Только какая-то смутная тревога.
– Нет, не знала. – В какой-то степени это было правдой. – Но остальные, похоже, знали.
Она бросила взгляд на других конкурсантов, одетых в цилиндры, как и их наставники. Они обменивались усмешками поверх бокалов и перешептывались с таким видом, будто весь этот хаос целиком и полностью их рук дело.
– Прости, – выдохнул Демарко, проследив за ее взглядом. – Я должен был знать. Я бы… сделал что-ни- будь.
– Перестань. Ты не виноват. – Каллия нежно погладила его запястье. – Это они пусть боятся.
Брошенный вызов манил ее. Дразнил, разжигая желание победить, которое становилось лишь сильнее от непредсказуемых препятствий.
Эти болваны видели в ней слабый цветок: отними у него солнце и влагу, и он засохнет. Но она была упрямым растением, из тех, что укореняются где угодно, лишь бы выжить. Они ошиблись, думая, что препятствия на ее пути дадут им фору. Такие цветы, как она, прорастали даже сквозь трещины в камне.
– Ты уверена, что хочешь выступить? – спросил он, когда Каллия повела его к остальным участникам. Она шла с высоко поднятой головой, а вот у Демарко под скулами ходили желваки. – Это нечестно. У нас нет подходящей сцены, нет времени на подготовку…
– Весь мир для нас сцена, Демарко. Мы готовились намного больше, чем все остальные, и они это знают. – Она усмехнулась, увидев выражение его лица. – Не паникуй. Ты прекрасно знаешь наш номер. Все фокусы на мне, а ты здесь для красоты. – Каллия подмигнула и сжала его руку. – Сегодня нас ждет победа.
Произносить это слово было приятно. Она почти чувствовала вкус близкой победы. Остальные участники вовсе не излучали такую уверенность, когда они с Демарко подошли ближе.
– Вот так сюрприз нам сегодня устроили, – произнес с недоброй усмешкой один из оставшихся конкурсантов. – Волнуетесь?
Каллия сверкнула ослепительной улыбкой.
– Разве что за вас.
Тот побледнел, но остальные браваду не растеряли. Гости поглядывали на них со стороны и взволнованно перешептывались, дожидаясь начала представления.
В тесный кружок участников ворвался Эразмус. Его глаза хитро сверкали.
– Прошу прощения за внезапные изменения, – сказал он. – Нужно же как-то держать в напряжении зрителей, да и участников.
– О да, уверена, что отношение ко всем участникам было одинаковым и все узнали обо всем только что. – Лотти возникла рядом с распорядителем, устремив змеиный взгляд на мужчин в
