– Плутовство бывает у человека.
– Нет, у пери бывает, – вмешалась в разговор дочь бедняка.
Переглянулись лукаво пери, и одна спрашивает:
– А вы играете?
– Играю, – сказала дочь бедняка и начисто обыграла трех пери, не оставила им даже ноготков в голове почесать.
Дочь бедняка взяла фигуру и сказала:
– Играю на вас троих, – и сделала ход.
Пери смотрят – дочь бедняка выиграла их самих.
Пери задрожали, как тополевые листья, и заплакали:
– Простите нас! Мы рабыни ирамской принцессы Акбиляк. Если она узнает, что мы самих себя проиграли, она наших отцов и матерей не оставит в живых. Отпустите нас. Когда у вас будет какое-нибудь желание, мы в мгновенье ока исполним все, что вы захотите.
Дочь бедняка очень обрадовалась.
– Есть у меня одна задача, – сказала она, – заставьте Акбиляк говорить три раза, и я вас отпущу.
Все три пери тяжело вздохнули.
– Злая и капризная эта тиранка, – сказала старшая пери. – Восемнадцать лет ей уже, и ни разу она не послушалась родителей. Ладно, сослужим вам службу. Мы вам дадим три перышка. Что мы вам скажем, чему научим, так и делайте. В комнате у принцессы три тахты: одна изумрудная, другая яхонтовая, третья рубиновая. Когда принцесса сядет на изумрудную тахту, сожгите на светильнике перышко – и я окажусь под тахтой. Прикажите тахте рассказать что-нибудь. Я буду рассказывать, а принцесса Акбиляк подумает, что это тахта говорит. Потом Акбиляк сядет на яхонтовую тахту, а вы снова прикажите рассказать что-нибудь. То же и с рубиновой тахтой. Но только, что мы вам ни скажем, говорите наоборот, пусть ваши слова будут нелепы.
Пери оставили дочери бедняка по перышку, а сами обернулись в горлинок и улетели.
Дочь бедняка села на коня, быстро доехала до Ирама и отправилась во дворец.
Принцесса Акбиляк сидела, опустив на лицо семьдесят тончайших шелковых покрывал. Сорок ее прислужниц лунолицых, черноглазых, с черными сходящимися на переносице бровями, посмеивались с лукавством, кокетливо покусывая свои нежные ноготки. Никто не признал, что статный юноша – это девушка, так хорошо переоделась дочь бедняка.
– О, жестокосердная тиранка! – воскликнула дочь бедняка. – До каких ты пор будешь убивать живьем неповинных людей, алой, словно тюльпан, кровью заливать землю? До каких пор будешь считать себя безнаказанной только потому, что ты принцесса, а твой отец падишах? Живо встань с места и кланяйся мне в ноги. А не то зарублю тебя саблей и прикажу привязать твою голову к луке моего седла. Но жаль мне твоей красоты. Отвезу тебя к себе, заставлю тебя прислуживать, разливать чай моим сорока тысячам воинов.
В ярость пришла принцесса Акбиляк. Сорвала с лица покрывало. Рот у нее раскрылся, как старый мешок, лоб сморщился, как кора карагача.
Сделала принцесса знак визирю.
– Эй ты, невежа, – крикнул визирь. – У тебя самого дома гостю нечего подать, а сколько наболтал. Сейчас призову палача тебя казнить.
Дочь бедняка только засмеялась:
– Не испугался я. Лучше давайте сыграем в бабки.
Тогда принцесса Акбиляк взяла серебряные кирпичики, золотые бабки и хотела играть.
– Подожди, бессовестная принцесса, – сказала дочь бедняка, – ты плутовством выигрываешь у приезжих гостей, а их самих убиваешь, но меня не проглотишь – подавишься. Дай мне бабки.
Принцесса Акбиляк покраснела от гнева, но отдала бабки.
Не успела принцесса Акбиляк почесать в голове, как дочь бедняка выиграла у нее все семьдесят ее сокровищниц.
В злобе и отчаянии Акбиляк схватила себя за голову, вырвала прядь волос и села на изумрудную тахту.
Дочь бедняка взяла перышко и сожгла его на светильнике. Мгновенно пери прилетела и спряталась под изумрудной тахтой, а принцесса Акбиляк ничего не заметила.
– Эй, тахта, – сказала дочь бедняка, – шесть месяцев я мучился в дороге. Расскажи мне что-нибудь, чтобы тоска от сердца отлегла.
Пери заговорила:
– Что рассказать вам?
– Тебе рассказывать, а мне слушать, – сказала дочь бедняка.
Пери стала рассказывать.
Рассказ первой пери
Давным-давно жил-был столяр. Накопил он денег и отправился путешествовать. У столяра был друг ювелир, золотых дел мастер. Сказал он: «Я тоже пойду». А у золотых дел мастера был друг портной. «И я пойду», – сказал он. А у портного был приятель – маг и чародей. «И я пойду», – сказал он.
Так вчетвером они и пошли. Наступила ночь. Все легли спать, а столяр остался бодрствовать. Чтобы не заснуть, он из куска дерева стал вырезать куклу. Кончил работу, положил куклу возле костра, а сам заснул. Проснулся золотых дел мастер, увидел куклу и подумал: «Это плотник сделал, а я сделаю лучше». Расплавил он на огне серебряную монету и сделал кукле серебряные ноготки, серебряные зубки, серебряные глазки. Кончил работу и лег спать. Проснулся портной, увидел куклу и подумал: «Эге, это друзья сделали». Взял кусок материи, сшил красивое платье и надел на куклу. Кончил шить и заснул. Проснулся маг, увидел куклу, прочитал заклинание – и кукла ожила. «Вставайте!» – кричит маг. Подняли головы друзья, смотрят – стоит перед ним прекрасная девица. Из-за красоты ее солнце и луна спорят. Принцесса Акбиляк перед ней хуже самой уродливой лягушки.
– О, юноша, – обратилась пери к дочери бедняка, – если ты мудр, рассуди: «Кто сотворил эту девушку? Плотник, золотых дел мастер, портной или маг?»
Дочь бедняка сказала:
– Ну хорошо, если бы портной не сшил кукле платья, разве она была бы человеком?
И здесь случилось то, что случилось. Рассердилась принцесса Акбиляк, не выдержала и закричала:
– Ты дурак. Или ты не понимаешь, что и в платье я принцесса, и голая я принцесса?!
Забили барабаны, затрубили карнаи, а народ закричал!
– Принцесса заговорила в первый раз!
Разъярилась Акбиляк, точно кошка, у которой отняли мясо, и пересела на яхонтовую тахту, а дочь бедняка сожгла второе перышко и сказала:
– О, тахта яхонтовая, расскажи что-нибудь. Пусть сердце мое порадуется, расцветет.
Вторая пери прилетела и из-под тахты сказала:
– Что же тебе рассказать? Рассказ изумрудной тахты ты перепутал, как старые калоши. Слушай же.
Рассказ второй пери
Давным-давно, в старые времена, жил богач. Хоть он и был богатый человек, но на спине у него наросло три пуда грязи.
У богача было три сына. Старший говорит отцу:
– Эй, отец, дайте мне сто золотых, я поеду в Ташкент и накуплю жирных баранов, вот с такими курдюками.
Отец дал старшему сыну денег. Вышел сын на улицу и видит – мальчик то надевает на голову, то снимает порванную шапку.
– Эй, зачем тебе такая рваная шапка? – спросил байский сын.
– Это особенная шапка. Оденешь ее на голову, закроешь глаза, а как откроешь – она тебя перенесла с Запада на Восток.
Схватил байский сын шапку, отдал сто золотых и принес ее домой. Отец увидел шапку и поднял крик:
– И это твоя покупка?!
Попросил у отца средний сын:
– Ну, батюшка, дай мне сто золотых, поеду я в Узген, куплю там рису, каждая рисинка с фисташку величиной.
Дал ему отец сто золотых. Вышел средний сын на улицу, видит – ребятишки играют осколком зеркала и кричат:
– Чудесное зеркало! Из Самарканда в него всякий увидит Бухару!
Отдал средний сын за осколок разбитого зеркала сто золотых.
– Эх ты, дурак! – закричал богач.
Тогда попросил сто золотых младший сын.
– Открою лавку на базаре. Стану мелочью торговать, – сказал он.
Отец дал ему сто золотых. Младший сын вышел на улицу, а ребятишки в это время катались с горы в дырявом тазу.
«Здорово, – подумал младший сын, – не ест ни травы, ни сена и так бегает».
Отдал ребятишкам за дырявый таз сто золотых и принес его домой. Богач, увидев сторублевый таз, скрючился точно пес, проглотивший иголку.
Схватил он свой посох и давай колотить сыновей. У среднего выпал осколок зеркала на землю. Младший брат, прикрываясь дырявым тазом, наклонился, заглянул в зеркало и видит: у падишаха Западной страны умерла дочь, положили ее в гроб, и весь народ стоит около гроба и рыдает. Схватил младший брат облезлую шапку, надел на голову, закрыл глаза и только открыл, смотрит – он уже стоит около гроба. Стал он лить воду из дырявого таза на голову мертвой царевны. Вдруг она встала, да такая красавица, что перед ней принцесса Акбиляк хуже жабы. Пусть же мудрецы рассудят: отчего ожила царевна – от шапки, от зеркала или от таза?
Дочь бедняка сказала:
– Если бы младший сын не посмотрел да мертвую царевну в зеркало – ничего не было бы.
Тут Акбиляк не выдержала и закричала:
– Ну и дурак: когда я умру, пусть на меня сто тысяч человек глаза таращат,- разве я от этого воскресну?
