Здесь глубоким сном почила возлюбленная Нонна, охотно последовавшая за супругом Григорием.
5. И ужас и радость вместе! На небо восхищена отсюда среди молитвы оставившая жизнь Нонна.
Конец и молитве и жизни Нонниной! Сему свидетель – эта Трапеза, у которой поднята вдруг ставшая бездыханной Нонна.
Вот могила целомудренной Нонны, которая прежде, нежели разрешилась от жизни, 10. вступила уже в небесные врата!
Смертных оплакивайте смертные, а кто, как Нонна, умер молясь, о том не плачу.
Прославляя непорочную жизнь Нонны, еще более прославлю ее кончину, потому что она и скончалась в храме молясь.
15. Здесь некогда, молясь и повергшись на землю, скончалась светлая Нонна; теперь же она молится, предстоя в лике благочестивых.
Памятником вожделенной смерти для тебя, Нонна, служит эта Трапеза, перед которой отрешилась ты от жизни, молясь в последний раз.
20. Немного в тебе, Нонна, оставалось дыхания жизни, и то отдала ты Богу, молясь некогда здесь.
Все препровождайте из храма богоподобную Нонну, препровождайте отсюда выносимую великую старицу!
Из чистого храма восхитил Бог на небо меня – Нонну, которая поспешаю приблизиться к небесным!
25. Из великого храма выносимая Нонна говорила так: «За многие труды приемлю еще большую награду».
Здесь лежит Нонна – жертва любимой ею молитвы, – Нонна, которая, однажды молясь, разрешилась от этой жизни.
30. Из великого храма вознесена великая жертва – Нонна. Она разрешилась от жизни в храме. Радуйтесь, благочестивые!
Сия Трапеза препослала от себя к Богу богоподобную Нонну.
101. Олицетворение речи умерших родителей[242]
Юноша сильный в слове и священник, и нашего города опора – Григорий, пусть будет жизнь твоя счастливой чрез всякое благословение, которое касается сыновей, чтущих старость родителя. Чтоб жизнь была легкой, кончина святой, которую нашей старости дарует Царь.
102. Другое
Любезные здесь под землей родными руками сына скрыты благочестивые родители Григория, который и старости тягостям вернул нашим легкость, и теперь приносит жертвы. 5. Вздохни от трудов ухода за стариками, наилучший из детей, Григорий, в благочестии сравнимый с мучениками – твоими родителями. В награду тебе Великий Отец милостив будет, сотворит тебе духовных благочестивых детей.
103. Амфилохию[243]
И Амфилохиево любезное для нас тело перешло в величественную гробницу, а душа удалилась, отлетев в блаженные обители. Что нужно для ближних, всем владел ты, блаженнейший, нашел ключ разумения для всякой книги, смертным ли она писана, или пренебесна, 5. а в любезную землю сошел уже в старости, оставив детей, которые лучше и родителей. Человеку невозможно и пожелать большего.
104. Другое
Амфилохий, встретив бодрую старость, охотно присовокупил свое тело к телам супруги и сыновей. Он был счастлив, благороден, силен в слове, служил защитой для всех ближних, благочестивых, благородных, ученых; 5. он был преобильным раздаятелем слова. Воззри же, друг, на это надгробное писание одного из твоих товарищей. Все ты, о блаженный, общее врачевство нищеты, о крылатые речи, о источник, из которого все черпали, – все ты оставил с последним дыханием. 10. Но одна вечно цветущая слава последовала за тобой, восхищенным отселе. Сие написал Григорий, словом возблагодарив за слово, которому научился у тебя, Амфилохий.
105. К другому Амфилохию
Амфилохий умер; рушился прекрасный храм витийства, какой еще оставался у людей. Восплакали Хариты, сошедшись с Музами, особенно же восплакало о тебе любезное отечество – Диокесария.
106. Другое
Малый я городок – Диокесария, но алтарям правосудия дарован мною великий муж, Амфилохий. Он умер; умерли с ним и пламенное красноречие, и слава отечества, производящего столь доблестных мужей.
107. Другое
Я, малый прах, вне отечества содержу Амфилохия, великого сына Филтатиева и Горгониина, который пламенным своим красноречием разил противников, а по нравам и сердцу был слаще меда.
108. Другое
Вещайте теперь, витии; я, могила, заключаю в себе уста великого Амфилохия, связанные молчанием.
109. Другое
Вот гробница медоточивого Амфилохия, который некогда превосходил всех каппадокийцев своим красноречием и добросердечием.
110. Вассу
Вдали от отечества разбойнической рукой умерщвлен ты, друг Васс, более всех Христу угождавший. Тебя заключает в себе не отечественная могила. Однако же великое имя твое осталось в наследие всем каппадокиянам; оно написано на таких столпах, которые лучше незыблемых. Вот памятник, воздвигаемый тебе Григорием, которого ты любил!
111. Другое[244]
Ты, Васс, как Авраам, принял на лоно свое Картерия, несомненного сына твоего по духу. Но и я, хотя бы и сокрыл меня один гроб с моим родителем, неразлучен буду с вашим сотовариществом.
112. Никомиду
Отшел от нас ты, Никомид, моя слава. Как же докончат свою жизнь твои дети, – эта чистая чета? Чья рука довершит прекрасный храм? Чей ум воспошлет к Богу совершенную жертву? С тех пор как ты, блаженный, так скоро вступил в общение с пренебесными, чего не потерпел несчастный род человеческий?
113. Другое[245]
Посмотри и на могилу Никомида, если слыхал ты о том Никомиде, который, соорудив храм великому Христу, сперва себя, а потом девство чад своих принес в славную, чистую жертву, потому что ничего не нашел у себя лучшего сей иерей и наилучший родитель. За это и вступил он скоро в общение с великой Троицей.
114. Другое
Наконец, Никомид, отошел ты в славную жизнь, но очень скоро похищен отселе. Кто же дал на это свой приговор? Царь Христос, чтобы вместе со священной четой своих чад с небес правил твоим народом.
115. Картерию
Куда ты, любезнейший из товарищей, достославный Картерий, отошел так поспешно, оставив на земле меня, обремененного трудами? Куда удалился ты, управлявший кормилом моей юности, когда на чужой стороне изучал я слово, – ты, который привязал меня к жизни бесплодной? Без сомнения, для тебя всего вожделеннее Царь Христос, Которым теперь обладаешь. Молния великославного Христа, превосходнейшая ограда благонравия, бразды моей жизни, не забывай Григория, которого образовал ты в добрых нравах, что было уже давно, мой вождь к добродетели, Картерий!
116. Другое[246]
От чего, как у всякого смертного, и у Картерия прекратились вы, источники слез, бездейственными стали вы, колена, и вы, руки, умилостивлявшие Христа чистейшими жертвами? Оттого, что тамошнее ликостояние пожелало иметь нового песнопевца.
117. Другое
Скоро, Никомид, похитил ты у меня сердце мое, похитил Картерия, который заодно с тобой подвизался в благочестии.
118. Другое
О, священная страна блаженных Ксолов, какую опору имеешь ты для себя, призвав к себе крестоносца Картерия?
119. Василию Великому
Прежде думал я, что одно и то же жить телу без души и мне без тебя, возлюбленный Христов служитель, Василий. Но перенес я разлуку и еще жив. 5. Долго ли же медлить? Для чего не исхитишь меня отселе и не введешь с собой в ликостояние блаженных? Не оставь же, не оставь меня! Клянусь могилой, что никогда, если бы и захотел, не забуду о тебе. Вот Григориево слово!
Когда Троица восхитила к себе дух богомудрого Василия, который охотно поспешал отселе, тогда все небесное воинство возрадовалось, видя его шествующим, 10. а всякий город у каппадокийцев возрыдал. Скажу еще больше: тогда и великий мир воззвал: «Не стало проповедника, не стало того, кто был узлом, скрепляющим прекрасный мир».
Целый мир – достояние равномощной Троицы – приведен в необыкновенное колебание сопротивными учениями. 15. А уста Василиевы (увы! увы!) заключены молчанием. Пробудись, Василий, и останови бурю своим словом и своими священнодействиями. Ибо ты один показал нам, как жизнь, равную учению, так и учение, равное жизни.
Один Бог, царствующий в горних; 20. и наш век видел одного достойного архиерея. Это ты, Василий, громозвучный вестник истины, светлое око христиан, озаряющее душевными доблестями, великая слава Понта и каппадокийцев! Умоляю тебя, и ныне предстательствуй и приноси свои дары за мир.
25. Здесь кесарийцы положили меня, архиерея, Василия, Василиева сына, Григориева друга. Сердечно любил я Григория: да дарует ему Бог, как благоуспешность во всем другом, так и то, чтобы скорее вступить ему в нашу жизнь. 30. Что пользы, оставаясь долго на земле, истаевать тому, кто ищет небесной дружбы?
