Читаем без скачивания Спасти веру предков, или вынужденные язычники - Виктор Зайцев

Потому в разговорах с гидом первым делом поинтересовался, кто правит империей, базилевс Алексей не пробудил никаких ассоциаций в памяти. Плюнув на попытки вспомнить историю Византии, Сергей с удовольствием прогулялся со своими спутниками по центру города. Константинополь оказался единственным средневековым городом, вызвавшим восхищение у сыщика. Не только архитектурой, на голову выше тех строений, что встречались в Западной Европе, но и порядком на улицах, многочисленными городскими стражами, развитой канализационной сетью. Впервые в Европе славяне встретили фонтаны и общественные водопроводы, вымощенные булыжником улицы и тенистые сады за стенами богатых кварталов. Даже общественные бани узнавались привычным для славянского носа запахом топящихся печей, особым привкусом древесного угля. Впечатлений хватило всем, даже Лосев почувствовал себя не в Средневековье, а в Турции конца двадцатого века, так и хотелось найти отель на берегу моря и номер с кондиционером. Увы, это лишь показалось, хотя обилие классической обнажённой скульптуры на улицах и зданиях удивляло своим соседством с православными церквями.

Посвятив первый день осмотру города, ранним утром второго дня в Константинополе славяне занялись делом. Разбившись на группы, моряки отправились на все рынки, торговавшие рабами, где принялись закупать рабов и рабынь славянского, угорского и тюркского происхождения. Благо, в каждой группе был уроженец Прикамья, не нуждавшийся в вопросах, как отличить угров и тюрок от других народов. Лосев с Ярькой отправились на двор патриарха, записаться на приём к секретарю, указав цель приёма "дары церковных реликвий из разрушенной Венеции". За ответом велели прийти через два дня, что вполне устраивало капитана, знавшего, чем ему заниматься. Эти два дня прошли достаточно напряжённо, в непрерывных переговорах с учёными, архитекторами, поэтами, скульпторами, многие из которых неплохо владели славянским языком. Общаясь с ними, Лосев представлялся варваром, жаждущим обучить культуре своих детей и подданных, намекал на возможность найма учителей. Одновременно внимательно прислушивался к суждениям о науке, культуре, запоминая имена молодых и толковых учёных.

В секретариате патриархии, как ожидалось, не стали тянуть время и назначили приём у митрополита на следующий день, велев взять все дары с собой. Сыщик к тому времени узнал, что войско крестоносцев не только отказалось делиться с православными иерархами, добытыми в Палестине трофеями, но и ограбило часть южных городков Византии, крестоносцы дочиста вывезли оттуда христианские реликвии. Потому и не сомневался, что с приёмом в патриархии не станут тянуть. Ожидая увидеть митрополита весьма почтенных лет, капитан был приятно удивлён, встретив на приёме мужчину сорока пяти лет, да ещё чисто говорящим по-славянски. Сразу после приветствия славяне выложили все церковные реликвии, аккуратно собранные по церквям Венеции, некоторые доставили прямо с крышками гробниц, чтобы не было сомнений в подлинности. Как и надеялся Лосев, вид двадцати с лишним сундуков с мощами, частицами креста господня, дароносицами и прочими реликвиями, в том числе богато изукрашенными иконами, произвёл достойное впечатление на митрополита.

– Чего хотите вы от церкви за такие дары? – устало поинтересовался ромей, скрывая от язычников радость приобретения, чтобы не потребовали большой цены, – ваш князь желает принять крещение?

– Король Ярослав, – невольно ухмыльнулся капитан, – не будет отрицать веру предков. А дары наши вполне прагматичны, прошу святейший патриархат способствовать заключению торгового союза между Византией и Славянским королевством. Наши товары слишком дороги для нищего Запада Европы, лишь здесь найдутся достойные ценители для них.

– Кто вам мешает торговать, везите свой товар, для этого не надо нашей помощи, – устало буркнул митрополит, – весь мир привозит в Константинополь товары без нашего вмешательства.

– Кроме торговли, мы хотим учиться у ваших мастеров, учёных, поэтов и зодчих, просим разрешить нанимать их для наших школ, – поклонился Сергей, – я надеюсь, что влияние цивилизации благотворно скажется на развитии нашего общества. Зная занятость патриархии, мы не просим себе привилегий в этом. Единственной просьбой, с которой я смею обратиться, будет желание одобрения наших действий перед базилевсом, если кто-либо станет очернять наших людей. Смею заверить патриархию и базилевса, в нашем мирном сотрудничестве. Если святая патриархия поддержит нас, подобных нынешнему, пожертвований будет немало, католическая церковь не желает жить с нами в мире. Эта позиция, к сожалению, приводит к неизбежным столкновениям. Вы, я понимаю, в курсе, что несколько дней назад нашими воинами захвачена Венеция?

– Почему ты не идёшь к базилевсу с мирскими предложениями?

– Я не хочу отвлекать великого человека от великих вопросов, я обычный торговец, даже не представитель королевства, найдёт ли базилевс время для встречи со мной?

– Судя по имени, ты христианин?

– Да, мои родители крестили меня в православной вере, но, я их рано потерял и отошёл от православия, хотя до сих пор считаю себя близким именно к православному христианству.

– Готов ли ты принять святое причастие?

– Нет, я дал слово своему королю соблюдать славянскую веру, будущее зависит от наших отношений с Византией, – предостерёг от дальнейших поползновений митрополита Лосев, – как говорят славяне, поживём – увидим.

– Хорошо, – после некоторого раздумья произнёс митрополит, – патриархат поддержит тебя в случае конфликта. Вы свободны.

На улице удивлённый Ярька буквально забросал своего зятя вопросами,

– Разве ты крещён? Ты никогда не говорил об этом!

– Родители крестили меня в детстве, но, в бога я не верил никогда, потому и не говорил о крещении, – задумался Лосев, вспоминая далёкие советские времена, – а славянская вера стала мне родной после появления в вашем мире, силами волхвов. Так, что не волнуйся, крещения королевства я не допущу, а помощь патриарха нам понадобится.

– Почему ты не хочешь обратиться с предложениями к базилевсу, как предложил этот монах? – удивился адмирал, – с императором проще договориться по торговым и военным делам.

– Это с нашим королём проще, а здесь нам придётся ждать приёма у императора или другого чиновника месяцами. Для Византии мы далёкие нищие варвары, не сулящие империи никакой выгоды. Пусть так и думают, лишь бы не мешали торговле и найму учёных, зодчих, художников. Ты заметил, что я внимательно выбирал среди наших новых знакомых тех, кто владеет славянским языком? Думаю, пора им сделать предложение о переезде на остров, преподавать в университете.

К сожалению, быстро уговорить интеллигентов на переезд, в славянское королевство, не получилось, как и всякие образованные люди, особенно гуманитарии, они принимали решение крайне медленно, сомневаясь и советуясь. В результате, отплыть удалось лишь через три недели, вместо приглашённых двадцати человек рискнули на переезд семеро, пока. Зато покупка рабов принесла неожиданно хорошие результаты, настолько, что пришлось для перевозки нанять восемь галер, на которых места гребцов заняли купленные славяне. А пассажирами устроились славянские женщины и дети, которые были готовы терпеть любые невзгоды плаванья, лишь бы оказаться на свободе, среди людей своего племени. С учётом заполненных под завязку четвёрок, всего одиннадцать судов везли тысячу двести человек.

Кроме того, вынужденная задержка с отплытием дала возможность заключения выгодных торговых контрактов, среди которых самым долгожданным была поставка черенков сахарного тростника. Их обещали доставить прямо в Портсмут на двух галерах, вместе с десятком рабов, знавших всю технологию возделывания тростника и перегонку его в сахар. По местным меркам, цена контракта была запредельная, что и определило скорость исполнения, всего за пару месяцев. Торговцы были шокированы лёгкостью, с которой Сергей произвёл предоплату, не зная, что на неё ушли остатки награбленного в Венеции добра из трюмов трёх четвёрок. Несмотря на месячное отставание, караван из одиннадцати судов двигался настолько быстро, что в Портсмут прибыл спустя сутки после возвращения основной флотилии. О разгроме венецианского флота и захвате самой столицы республики знало всё Средиземноморье, что подняло статус славянских кораблей до неприкасаемых. Ярька с ухмылкой наблюдал на обратном пути, как пиратские флотилии, достигавшие двадцати и более судов, сворачивали подальше, рассмотрев ставший знаменитым морской славянский флаг, немало этому способствовали и характерные силуэты четвёрок, оценённых моряками всех стран, как самые быстроходные и опасные корабли.

Портсмут, бухта которого была заполнена почти тысячей разных судов, корабликов и лодок, был похож на роящийся улей. На улицах двигались колонны пленников, направлявшиеся в лагеря, опустевшие после отъезда восставших крестьян из Европы. На окраине самого Портсмута срочно сооружали бараки для временного расселения пленников, которых отправят в Славию первыми. Ярька немедленно занялся подготовкой к плаванью к другу Похито, куда собирался повести объединённую флотилию из тридцати двух парусников и сотни галер, все гребные суда он собирался оставить в Новом Свете, для нужд поселенцев. Две недели ушли у графа Васакса, чтобы расплатиться с нанятыми контрабандистами, скупить у них пленников, после чего итоги военной операции против венецианцев не казались очень успешными. Подведённый баланс показал, что вся полученная прибыль выплачена сполна. Единственным экономическим эффектом похода, кроме пленников и полутысячи захваченных галер, стали почти семь тысяч комплектов доспехов и оружия, да тонны тканей, пряностей и прочих отваров с оптовых складов венецианских торговцев. Но, всё это ещё предстояло реализовать.