С осознанием этого к Ганиилу пришла внезапная ясность.
— Капитан Узохи, — произнес он, — думаю, мы поступим так…
— Твой узник ждет.
Избегая взгляда Калаверы, Мордайн поднялся, тщательно скрывая лазпистолет ивуджийца под курткой. Оружие не помогло бы против космодесантника, но оно было якорем, цепь которого удерживала Ганиила в реальном мире.
«Я боролся на твоих условиях, но сегодня нарушу правила игры».
— Как долго мы путешествуем? — порывисто спросил он.
— Мы уже почти у конца пути, дознаватель, — сказал Калавера.
«Да, думаю, так и есть», — согласился Мордайн.
Выглядывая из-за двери соседнего помещения, Арманд Узохи наблюдал за тем, как Дедушка Смерть ведет Ганиила к камере чужака. За прошедшие недели ивуджиец прекрасно изучил ограниченное пространство состава, вызубрил его тайные проходы и ритмы со смертоносной тщательностью, поскольку от этого зависела жизнь самого гвардейца. Иногда серый великан отправлялся искать его, минуя вагоны один за другим и прочесывая тени взором всевидящего глаза, но каждый раз капитан ускользал и висел на внешней стороне поезда, дрожа от трескучего мороза до самого конца охоты.
«Но сегодня я буду охотником», — подумал он.
Космодесантник подошел к двери в камеру.
— Подожди, — произнес Мордайн. — Мне нужно сначала собраться с мыслями.
Калавера обернулся, и дознаватель невольно отступил на шаг.
«Не туда, придурок! — выругал себя Ганиил. — Нужно, чтобы он смотрел в другую сторону».
Делая вид, что погружен в глубокие раздумья, Мордайн прошел мимо великана.
— Твой узник ждет, — сказал ему в спину Калавера.
— Тогда пусть подождет ещё немножко, — беспечно отозвался дознаватель. Сердце Ганиила радостно затрепетало, когда он не подчинился этой угрюмой, вечной фразе врага. — В конце концов, он ведь просто узник.
— Узник невероятной важности.
— Тогда зачем он тратит время на меня? — Мордайн резко обернулся, выхватив лазпистолет Узохи. Несомненно, Эшер презрел бы такую мелодраму, но Ганиил упивался своей непокорностью. Как он и ожидал, Калавера сохранил спокойствие.
«Так уверен в себе, да? — с растущим гневом подумал дознаватель. — Как долго ты рыскал по Галактике, сплетал ложь и тянул за ниточки, чтобы губить великих людей вроде Айона Эшера?»
— Твое оружие неэффективно, — заметил космодесантник.
— Правда? — Мордайн приставил пистолет к собственному виску. — Я не слепец и не дурак.
«Хотя до этого много раз был и тем, и другим!»
— Я нужен тебе живым, иначе ты давно бы меня прикончил.
Глядя через плечо великану, Ганиил заметил Арманда, который прокрался в коридор.
«Хищник или жертва?» Торжественная мантра ивуджийцев снова и снова прокручивалась в голове Узохи, пока он подбирался к Дедушке Смерти. «Клинок или кровь?» Оружие в его руках было тяжелым, напитанным священной яростью. «Мужчина или мальчик?»
Совет инквизитора оказался разумным. Обшарив багажные места аристократов, Арманд нашел среди бесполезных реликвий богатства истинное сокровище — запас древнего снаряжения, видимо, мало использовавшегося прежними хозяевами. Откладывая в сторону изысканные клинки и пистолеты, капитан в итоге добрался до громоздкого объекта, завернутого в бархат. У него перехватило дыхание, когда под сорванной тканью обнаружился мелтаган. Оружие было покрыто золотой филигранью, но подобная мишура не уменьшала его свирепости. Даже древний кошмар вроде Дедушки Смерти сгинул бы в его очистительном огне.
«Хищник или жертва…»
— Ты использовал меня, чтобы добраться до гроссмейстера, — обвинил Мордайн, не сводя глаз с Калаверы — на этот раз выдерживая его взгляд. — Я знаю, что Кригер был твоим ставленником, как и наемная убийца, но всё сводилось ко мне, верно?
Из бронзового черепа донесся одинокий вздох, низкий и влажный. Ганиилу показалось, что в нем звучит извращенное удовлетворение.
— Наемная убийца не была моей, — прошептало древнее создание. — Моим был гроссмейстер.
Дознаватель уставился на него, пытаясь осмыслить услышанное.
— Это ложь, — не поверил Мордайн.
«Если же нет, то всё кончено».
— Мы проникли в Дамоклов конклав почти два десятилетия назад, — продолжал космодесантник. — Его сфера полномочий представляет для нас интерес.
— «Нас»…? — Ганиил ещё не пришел в себя. — Нет… Нет, гроссмейстер был человеком чести. Он не мог служить чьей-то пешкой.
— Конечно, нет, — согласился Калавера. — Айон Эшер был важной и ценной фигурой. Кардиналом, по меньшей мере.
— Ты хочешь, чтобы я поверил… — дознаватель осекся, увидев, как Узохи останавливается в нескольких шагах позади великана и наводит оружие с массивным стволом.
— Подожди! — поспешно выкрикнул Ганиил, надеясь остановить обоих и успеть собраться с мыслями.
Акула нерешительно уставился на союзника; его худое лицо подергивалось.
«Сангвинием клянусь, мужик добыл мелтаган, — осознал Мордайн. Подобное превзошло его самые смелые ожидания. — Он может отправить душу этого дьявола в варп! Но если так, то я никогда не узнаю правду…»
— Подожди, — повторил дознаватель. — Но если не ты, то кто же? Кто стоял за убийством Эшера?
— За время пребывания на своем посту гроссмейстер нажил много врагов, — сказал Калавера. — Возможно, агенты Империи Тау или конкурирующая фракция внутри Инквизиции… Или, быть может, кто-то, выступающий против истинных взглядов Эшера.
Казалось, что неумолимый глаз космодесантника смотрит Ганиилу прямо в душу.
— Было бы жаль потерять его.
— «Было бы»…? Эшер мертв. Я сам видел, как он умирал.
— И всё же разум может пережить свою оболочку, если правильно подготовиться к этому, — возразил великан, — и взрастить психически отзывчивого носителя, чтобы заполнить пустоту.
— Какого носителя? — требовательно спросил дознаватель. — Там не было никого…
«НЕТ!»
— Скажи мне, Ганиил Мордайн, ты когда-нибудь задумывался, почему гроссмейстер назначил дилетанта вроде тебя своим дознавателем? — поинтересовался Калавера. — Тебя, человека скромных талантов, ослабленного многими пороками.
«Потому что он верил в меня! — хотел закричать Ганиил, балансируя между надеждой и ужасом. — Потому что он видел честь под моим позором!»
— Ты когда-нибудь недоумевал, почему Эшер держит тебя рядом, возвысив над прочими? — змеился коварный шепот, взращивая сомнения, которые зародились прежде и ждали, пока их обнаружат. — Зачем делится столь многими тайнами и откровениями с аколитом, которому не хватает разумения понять их?
«Потому что он видел величие там, где другие находили только серость!»
— И почему он до сих пор рыскает в твоих мыслях, словно надвигающаяся тень твоей истинной сути? Словно убийственная, неопровержимая истина, — глубоко вонзил клинок Калавера.
«Все те испытания, и обряды, и бесконечные, терзающие душу проверки…»
Узохи собирался стрелять! Мордайн увидел это в остекленевшем, искаженном ненавистью взгляде безумца. Лазпистолет дернулся вверх, будто по собственной воле, и Ганиил нажал на спуск первым. Космодесантник не шевельнулся, когда обжигающий разряд пронесся мимо него и пробил ивуджийцу лоб. Из распахнувшегося рта Акулы заструился дымок, мелтаган грохнулся на пол. Арманд смотрел на дознавателя, но его глаза были пусты. Ничего не осталось позади них.
Мордайн долго стоял, загипнотизированный этим пустым обвиняющим взглядом, ведь он символизировал то, кем всегда был сам дознаватель: сосудом, лишенным содержимого.
«Но теперь это изменилось…»
Пистолет выскользнул из руки Ганиила, и надежда последовала за ним.
Свет
Всё пути оканчиваются гибелью, но не каждая смерть одинакова. Павший может как сгинуть в Пустоте, так и увидеть Свет.
Калавера
— Я умру? — спросил Мордайн какое-то время спустя. Он не шевелился: незрячие глаза ивуджийца по-прежнему не отпускали его.
— Ты не одержим, — ответил Калавера. — В твой разум внедрен отпечаток другого, но дух Айона Эшера покинул нас. Ты почувствуешь изменения, когда новый шаблон утвердится в тебе, но твоя суть сохранится.
— Но я останусь собой?
— На это, Ганиил Мордайн, я ответить не могу.
— Даже не знаю, я ли застрелил Узохи, — тоскливо произнес дознаватель. — Зачем бы мне так поступать?
— Потому что ты хочешь жить.
«Я хочу? — задумался Ганиил. — Или тот, другой?»
— Всё это… — он неопределенно указал рукой на весь мир и в никуда. — Мое изгнание с Кригером, падение Высходда, это адское дознание… Ты спланировал всё это, чтобы пробудить спящего внутри меня?
