Читаем без скачивания Крещение огнем. Вьюга в пустыне - Максим Калашников

Исламский мир (каким мы знаем его по началу 90-х и по теперешним временам) просто погибает. В некоторых магометанских странах происходят революции. К власти, изгнав и вырезав старые элиты, приходят пламенные исламские борцы, окончательно устраивающие новую жизнь по законам шариата. Однако ничего хорошего народные массы от такого не получают: нефтяных-то доходов более нет! Никакой экспорт опиума потери нефтедолларов не восполнит. Торжество «шариатской справедливости» приносит лишь безнадежную нищету, голод, необразованность, грязь и вши, развал здравоохранения, болезни (туберкулез особенно). К сему добавляются нехватка пресной воды, энергии, плодородных земель. То здесь, то там мусульмане гибнут от голода. Ислам начинает терять популярность. Ведь жители Азии воочию видят, как обильно и роскошно живут победившие русские, как хорошо (в сравнении с грязным отсталым Востоком) на Западе. Белая раса поражает научно-техническим могуществом и свободой.

В итоге победоносным ревнителям чистого мусульманства придется либо потерять власть в итоге новой революции. Либо проводить индустриализацию, строить школы и создавать вузы, вкладывать деньги в науку и промышленность. А все это размывает веру в Пророка, зато укрепляет коммунистические и прорусские (а также прозападные) настроения. Мусульмане бросаются искать покровительства: кто-то – у СССР, кто-то – у Америки, а кто-то – у Европы или Японии. Кто-то и к китайцам за помощью и защитой побежит. Кроме того, в условиях дефицита денег и ресурсов подобные преобразования в исламском мире можно осуществить лишь в рамках не рыночной, а социалистической или государственно-капиталистической модели. Исламский мир становится миром жестких авторитарных диктатур модернизационного типа, похожих на режимы Саддама Хусейна, Муамара Каддафи или Гамаля Насера. Исламские экстремисты (ваххабиты и салафиты) в конце концов будут преследоваться и бросаться в тюрьмы самими арабами.

В принципе подобные процессы пойдут и в тех мусульманских странах, где прежняя верхушка сумеет избежать радикально-исламских революций. Им тоже придется двинуться по пути социалистической модернизации, по пути усиления светского характера общества.

Если исламизм не дал ответа на вызовы времени, в мусульманской части человечества растет интерес к успешному опыту СССР, баасистского Ирака, гитлеровской Германии. Все больше приверженцев появляется у советской модели мусульманской жизни. Глядите: в Красной империи нет ужасов шариата, там женщины ходят с открытыми лицами, сохраняются традиции, но при этом есть и университеты, и здравоохранение. Вон в Ташкенте работает авиастроительный завод, строятся самолеты и вертолеты в Татарии. Вон северокавказцы честно служат Империи, у них есть свои ученые и специалисты мирового значения. И они женятся на русских (напомним, что даже вожди чеченского сепаратизма 90-х, Дудаев и Масхадов, жили с русскими супругами). А какое неприятие, читатель, вызывал исламизм в том же Дагестане у самой образованной части нерусской публики, знаете? Говорили примерно так: «Мы учились в лучших вузах, занимались наукой, читали что хотели, ходили в современной одежде. А тут спустились с гор эти настропаленные саудовскими агитаторами болваны и начали вводить ношение платков, шариатские порядки…» Сам это слышал! А советский (имперский) Таджикистан? Это же была республика «звездных войн»! Миллионы таджиков сидели и успешно работали дома (а не наводняли, как сейчас, Москву и большие города в русских землях). В Таджикистане строились громадные гидроэнергетические мощности: Нурек, Рогунская ГЭС. Опираясь на такую энергетическую базу, работала алюминиевая промышленность. Дешевая гидроэнергия давала возможность строить в горах (где воздух ясен и прозрачен) не только станции для слежения за космическим пространством (объект «Окно»), но и батареи лазерных пушек для уничтожения вражеских орбитальных систем.

В мире, где Красная империя побеждала США и их хозяев, именно наша модель жизни мусульман становилась притягательным примером для магометан всей планеты. Они нам начинали подражать, а не каким-то там Саудам. В такой реальности спесивые шейхи, нажившие на нефти триллионы долларов, были бы вынуждены потратить их на переустройство жизни прежде всего собственных стран и народов. Причем с толком. Оставашийся без подпитки извне Пакистан (зловредный враг и нас, и Индии) замыкался в себе. Чтобы не распасться, ему пришлось бы забыть об агрессивных планах, занимаясь развитием промышленности для занятия в ней миллионов безработных.

Но, читатель, вы наверняка спросите: «А имелась ли у победившего СССР возможность за десять послепобедных лет создать альтернативную энергетику?» Да, такой шанс у нас действительно появился, причем в совершенно реальной жизни. Его даровал нам выдающийся русско-советский геолог Владимир Николаевич Ларин.

Шанс, открытый геологом Лариным

Планета Земля устроена совсем не так, как учат господствующие с 1960-х годов теории. До сих пор студентам вдалбливают в головы: ядро планеты – железное, мантия его – силикатная. А все сверху покрывает тонкая земная кора. Нет, ядро планеты делится на внутреннее и внешнее. Внутри – гидриды металлов, их соединения с водородом. Внешнее ядро – гидриды металлов и металлы с растворенным в них водородом. Дальше идет металлосфера из сплавов и соединений на основе кремния, магния и железа. А дальше – литосфера, составленная из силикатов и окислов. Благодаря этому наша Земля истекает водородом и может служить практически неиссякаемым источником экологически чистой энергии…

Так утверждает Владимир Ларин, еще одно дитя великой советской эпохи. Рожденный в 1939-м, он окончил геофак МГУ в 1961-м. В 1968 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Поиски скрытых месторождений редких металлов кварцево-жильно-грейзеновой формации». Бурение показало, что его методика успешно работает. Ларин – автор принципиально новой теории строения Земли. В 1989 году он защитил диссертацию на данную тему. Сама по себе ларинская теория требует отдельной книги. Она, в принципе, есть – «Наша Земля (происхождение, состав, строение и развитие изначально гидридной Земли», но, увы, изданная мизерным тиражом всего в одну тысячу экземпляров.

Нам важно в теории Ларина одно: то, что планета наша как бы истекает водородом, идущим из ее глубин. Именно потоки водорода приводят к формированию месторождений нефти и природного газа. Ларин отрицает их происхождение от сгнивших остатков древних растений и животных. За миллионы лет нефть (нестойкое само по себе вещество) окаменела бы, испарилась или оказалась съеденной бактериями. Нет, нефть образуется постоянно. Кстати, именно этим объясняется то, что «черное золото» находят в очень древних, глубинных слоях, где ее по теории быть не может. Например, наше предприятие «Вьетсовпетро» добывает нефть у берегов Южного Вьетнама из базальтовых слоев. А во времена СССР на Кольском полуострове бурилась сверхглубокая скважина – русские изучали строение земной коры. Наши успели пройти более пятнадцати километров (пока не пришла эпоха «бело-сине-красных» и проект не закрыли). Так вот – и на огромной глубине тоже нашли нефть. Все это говорит об одном: в недрах планеты нефть возникает из-за потоков водорода, что идут из самых-самых недр земного шара.

Так что, считает Ларин, можно не ждать времени, когда нефть закончится.

«…Потенциальные ресурсы нашей планеты в отношении нефти и газа в рамках новой концепции представляются совершенно иными. По числу атомов углеводородное сырье это, прежде всего, водород. В природном газе – метане (СН4) – на один атом углерода приходится 4 атома водорода. В нефтяных производных отношение Н: С варьирует в интервале от 2 до 2,5. Таким образом, «вечная» (для геологов) проблема происхождения нефти и газа сводится к проблеме источника водорода. Со школьной скамьи меня занимал этот вопрос, и маститые профессора снисходительно объясняли, как в нефте-материнском бассейне, при диагенезе и катагенезе осадков, водород отжимался из растительных остатков, скапливался в зоне нефтеобразования, где шли процессы гидрогенизации и получались углеводороды. Мысленно прокручивая эту схему, я недоумевал, почему это водород должен собираться с обширной территории в какую-то локальную зону, двигаясь по сути в горизонтальном направлении, какой такой «таинственный магнит» его туда стягивает, ведь все градиенты указывают ему путь наружу, по вертикали», – пишет Ларин.

«По нашей модели, он (водород) истекает из глубоких недр планеты и все время стремится собраться в струи. Там, где эти струи попадают в обогащенные углеродом толщи, идут реакции гидрогенизации, формируются нефтеносные провинции и месторождения природного газа. В данной связи, углерод может быть любой – и в виде растительных остатков в осадочных породах, и в виде графита в метаморфических сланцах кристаллического цоколя платформ. По этой причине не следует удивляться, если в районах, где отсутствуют «нефтематеринские бассейны», вдруг обнаруживаются месторождения с хорошим дебитом. Был бы приток водорода с глубины – основного химического элемента нефти и газа, остальное (углерод по пути следования, ловушка на выходе) приложится, не здесь, так где-нибудь рядом.