Расчет проклятого "Незнакомца", к сожалению, оказался абсолютно точен. Предчувствовал ли Иоганн Ладвин недоброе или нет - в любом случае, вторым членом спасательной команды могла быть только его жена. Другого свободного медицинского работника на Базе не имелось, а отправлять без него машину было бессмысленно. И вот они прибыли на третью станцию 23-го, около полудня, сообщили, что там пусто и безлюдно, а потом... Стоп! А что потом? Почему больше не вышли на связь? Все же подверглись нападению оборотней? Но ведь "зоны дневной смерти" не существует!
Хорошо, заложим эту мыслишку поглубже в память и займемся реальными лицами. Имеется возможность резко ограничить круг подозреваемых, так как внести технические изменения в управление механизмами "цветка" мог только тот, кто там или работал, или гостил. Погибших трогать не будем, а вот из уцелевших и вполне здоровых личностей в последнее время перед катастрофой несли вахты на третьей станции муж и жена Шедуэллы, бородатый Дэвид Сач и супруги Инфантьевы. Кроме того, на короткое время останавливались, держа путь к станции No 4, Злата Йоркова и присутствующий здесь Ладвин-младший. Да-а, все те же знакомые лица! Вычеркиваем снова тех, кто прибыл на планету в первую смену, отводим пока немного в сторонку сына начальника Станции и... и остается всего тройка предполагаемых кандидатов на роль резидента "Элиты" или, на худой конец, его верного помощника: подозрительные Эрик и Уэнди Шедуэллы и темная лошадка Йоркова! Забавно, что обеих дамочек я, помнится, отбросила с самого начала...
Казалось бы, что наиболее перспективен из этой компании г-н Эрик бритый наголо мужчина, разъевшийся от сидячей жизни. Сорока двух лет от роду, официально не судимый, но неоднократно попадавшийся на мелких правонарушениях вместе с другом детства, еще одним связистом Базы, Феликсом Бартальски. Наиболее часто приятели пытались разными мошенническими способами увеличить свое энергетическое состояние, проводя всевозможные аферы, балансировавшие на довольно острых гранях Уголовного Кодекса. Всякий раз им удавалось каким-то образом выкручиваться, но уже в последнем случае, как минимум, двухмесячная "болевая камера" светила им вполне реально. По счастью, подвернулся этот многолетний контракт, и они поспешили отвалить на одну из планеток "Созвездия Швали", справедливо рассудив, что на какое-то время лучше уйти в подполье. Все логично, мальчики, все логично - на тот свет обычно не торопятся. Шестьдесят дней в "болевой"! Нет, уж лучше шесть лет у черта на куличках. Мало кто выдерживал несколько месяцев - или сходили с ума, или сами ставили последнюю точку. "Дедушка Питер" и "Беглец" - уникальные исключения...
Вообще-то, надо признаться, что краеугольный камень нашей воспитательной системы под милым названием "Неизбежная Ответственность" со стороны смотрится весьма подозрительно. Особенно, из "Элиты", где не устают повторять о вопиющих нарушениях прав человека (что, в принципе, верно) и о варварском издевательстве над личностью (что просто верно). Можно сколько угодно оправдываться, приводить убедительные ссылки на бородатых и ученых авторитетов и манипулировать статистическими данными о стабильно низком уровне массовой преступности, но это достигается ценою такого унижения еще не окрепшего юного существа, что любые логические возражения теряют всякий смысл. Для подавляющего большинства людей 16 лет, прекрасный день Совершеннолетия, становится самым жутким днем в жизни. Помню, что отец, увидев, в каком состоянии привезли меня из Института Гражданства, приложил невероятные усилия, чтобы впоследствии избавить неженку Роксану от процедуры, для которой в языке еще не нашлось подходящего определения. Во всяком случае, назвать ее "мучительной" - это все равно, что крутой кипяток считать теплой водичкой. Однако, несмотря на колоссальные связи, ему ничего не удалось добиться - Главный Закон есть Главный Закон! Правда, имелся один путь... папа долго размышлял, прежде чем вступить на него, и все же... Медицинское заключение о врожденной психической болезни младшей дочери стоило ему сумасшедших затрат и закрывало перед ней возможность получить мало-мальски приличную работу, не говоря уже об избирательных правах. Конечно, Роксаночка пока удовлетворена своей "инвалидной" жизнью - спорт, путешествия, бесконечные развлечения, но все это... смотри третье слово с начала предложения.
Мне никогда не забыть своего знакомства с "Неизбежной Ответственностью"! Я шла по бесконечным коридорам Института, занимавшего добрый квартал города, тискала в руках пластиковую карточку Вызова и утешала себя тем, что через это испытание-предупреждение прошли и отец, и мать, и еще великое множество людей за неполное тысячелетие со дня окончательного формирования "Союза-Содружества Звездных Систем" под единым правлением функционеров Сектора No 26 ("Столичного Сектора"), его эмиссаров и ставленников. Что я знала? Что будет больно... ну, скорее всего, очень больно. Спросить было не у кого - все, к кому я приставала, отводили в сторону глаза и говорили, вернее, мямлили: "Этого не объяснишь, девочка, извини. Скоро узнаешь сама".
"Болевая камера" представляла собой небольшую квадратную комнату с панелью пищевого синтезатора в одном углу и санузлом в противоположном. Окошечко "добровольного ухода" было надежно заблокировано. Стены излучали тональность "осенние сумерки", которые начали быстро сгущаться после того, как автоматы сделали мне необходимые уколы. Всю верхнюю одежду и белье я оставила в крошечной раздевалке и обнаженной вступила на прохладный пружинящий пол. За мною никто не следил, кроме хитроумных медицинских приборов, скрытых в стенах камеры. У большинства из них была очень простая задача - не дать мне умереть от болевого шока и немедленно привести в чувство, если я от него же потеряю сознание.
Бесстрастный кибернетический голос где-то под потолком чуть гнусаво произнес: "Сейчас 11 часов утра. В 12-00, ровно через час, вы станете Совершеннолетней. Надеемся, что вы перенесете необходимое испытание с мужеством и достоинством. Желаем вам удачи". И сразу же добавил уже другим, щелкающим, почти издевательским тембром: "Время пошло!" Я обернулась и увидела на дверной панели вспыхнувшие кроваво-красные огромные цифры "11-01".
То, что дальше происходило в течение этого кошмарного часа, нет смысла ни описывать, ни вообще вспоминать в подробностях. Я выла, визжала, хрипела, каталась по полу, лезла на стенки, извивалась и корчилась, как разрубленный червяк; бессчетное число раз, срывая голос, заходилась в отчаянном крике, моля о помощи... Трижды наступала полная отключка, но отдых (если так можно выразиться) длился не более пяти секунд, после чего адская боль начинала меня терзать с новой силой. Опасаясь за свои способности и стремясь хоть немного избавиться от присутствия в голове раскаленной ложки, перемешивающей мои мозги, я намертво "закрывалась", как при самой лютой пси-атаке, но добивалась лишь того, что ложка перемещалась куда-то книзу и начинала ворошить мои потроха. Но все это были еще бледненькие цветочки, а красненькие ягодки пошли, когда... Тю на тебя, Эльза, ты и впрямь неисправима! Если это не подробности, тогда что же?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
