Кабина была проста, даже примитивна, с большим количеством острых углов и граней, отлично подходящих для разбивания локтей и коленей. Все какое-то неуклюжее, приборы размещены не так… Кабина была еще и мала — чуть-чуть, и не хватило бы места для пилота. Пульт управления, детектор массы, кухонька, кресло-кровать пилота и еще ровно столько места, чтобы один человек встал за креслом, согнувшись в три погибели.
Теперь — очередь за остальными членами экипажа.
Луис вооружился мечом кзина. Говорящий медленно прошел мимо него, направляясь к верхнему помещению. Раньше там было что-то вроде комнаты развлечений для пилота, но теперь оттуда убрали спортивные тренажеры, а на их место поставили три койки. На одну из них и забрался Говорящий с Животными.
Луис неотступно следовал за ним, держа меч наготове. Опустив крышку над койкой кзина, он повернул рычаг. Койка превратилась в огромное блестящее яйцо. Время внутри него остановилось до тех пор, пока действует статическое поле. Если бы корабль столкнулся с зарядом антиматерии, все, даже корпус «Дженерал Продактс» превратилось бы в ионизированное облако — все, за исключением этого зеркального яйца.
Луис перевел дух. Все происходящее напоминало какой-то магический, ритуальный танец, но у кзина действительно была причина завладеть кораблем. Таен ничего не изменил. Нужно было позаботиться, чтобы Говорящему не представилось другого случая.
Луис вернулся в кабину пилота.
— Поднимайтесь на борт, — позвал он Несса и Тилу.
Через сто часов Луис By был уже за пределами Солнечной системы.
5. Розетта
Математика гиперпространства полна всевозможных аномалий; одна из них появляется вокруг каждой достаточно большой массы в эйнштейновской Вселенной. За пределами аномалий корабли могут двигаться со сверхсветовой скоростью, но если стартуют в их пределах — исчезают бесследно. «Счастливый Случай» удалился на восемь световых часов от Солнца и вышел за пределы аномалии.
Луис By сражался с невесомостью. Мышцы были напряжены, диафрагма давила на желудок с такой силой, что, казалось, он с минуты на минуту вывернется наизнанку. Все это, к счастью, должно было скоро пройти. Кроме того, ему ужасно хотелось летать…
Он летал уже много раз, например, в лишенном тяготения Внешнем Отеле — огромном, прозрачном шаре, что кружился на окололунной орбите. Здесь же нельзя было даже махнуть рукой, не рискуя повредить что-нибудь весьма важное.
Вот уже пять дней он работал, ел и спал, не покидая своего кресла-кровати. Будущее рисовалось ему во все более темных тонах.
«Двадцать семь, триста двенадцать, тысяча», — такие координаты сообщил Несс, прежде чем Луис закрыл крышку его койки. Координаты, описывающие нынешнее положение миграционного флота кукольников. Только теперь Луис понял, что указанная точка находилась вдали от пути к Магеллановым Облакам. Кукольник солгал.
Однако она находилась более чем в двухстах световых годах отсюда вдоль оси Галактики. Может, кукольники решили бежать кратчайшей дорогой, чтобы потом, уже за плоскостью Галактики, направиться к Облакам? Так меньше опасности столкнуться с «космическим мусором»: облаками пыли, скоплениями водорода, остатками комет.
Впрочем, это не имело особого значения. Словно пианист перед началом концерта, Луис занес пальцы над пультом управления, опустил их и… «Счастливый Случай» исчез.
Взгляд Луиса был прикован к детектору массы — прозрачному шару, что висел над таблицей указателей. Несмотря на тесноту, он был больше, чем обычно. Голубые линии, веером расходившиеся из его центра, заметно перемещались. Это было необычно и тревожно. Во время полета с обычным гиперпространственным двигателем линии стояли неподвижно целыми часами. На всякий случай палец Луиса лег на кнопку аварийного выключения.
Миниатюрная кухонька угостила его порцией странного на вкус кофе и холодной закуской, которая рассыпалась у него в руке, продемонстрировав чередование слоев мяса, сыра, хлеба и каких-то таинственных листьев. Кухню нужно было отправить на свалку добрых сто лет назад. Тем временем линии на детекторе массы стали толще, быстрее поползли к верхнему полюсу шара и исчезли. Снизу всплыла одна, очень толстая черта, с размытыми границами.
— Слишком быстро! — раздраженно фыркнул Луис. — Слишком быстро, черт побери! На нормальном корабле хватило бы одной проверки детектора каждые шесть часов, здесь же не успеваешь даже моргнуть.
В иллюминаторе появился незнакомый красный гигант.
—..! Я уже за пределами Освоенного Космоса! — он повернул корабль, чтобы рассмотреть чужие созвездия, и захохотал, радостно потирая руки: — Это мое, все мое!
Снова появилась красная звезда, Луис слишком приблизился к ней, и теперь приходилось огибать ее.
Все это происходило на девяностой минуте полета; на сто восьмидесятой он вышел из гиперпространства. Убедившись, что находится в открытом Космосе, заблокировал рули и наконец позволил себе потянуться.
— Ух-х! Глаза у меня, как вареные луковицы.
Луис отстегнул ремни и повис, разминая левую ладонь: три часа она сжимала рычаг торможения и совершенно окаменела.
Под потолком располагались тренажеры для изометрических упражнений. Вскоре ему удалось разработать мышцы, но усталость не прошла.
Разбудить Тилу? Хорошая мысль. Сейчас было бы приятно с ней поболтать. Но пока он чувствовал себя трупом, сто лет пролежавшим в неудобной позе. Пожалуй, его общество не доставит ей удовольствия. Эх…
Не следовало пускать ее на борт «Счастливого Случая», и вовсе не из-за себя самого. Он был очень доволен, что девушка осталась с ним на эти два дня получилось так, словно к истории Луиса By и Паулы Черенков дописали счастливый конец. Однако Тила была пустовата. И дело даже не в ее молодости. Среди друзей Луиса встречались люди (и не только люди!) разного возраста, и некоторые из них — молодые, моложе Тилы — были действительно глубокими личностями. А эта… не могла сочувствовать, отождествить себя с чужой болью.
Зато она могла остро почувствовать чужое наслаждение, ответить на него, стать его причиной. Великолепная любовница — красивая, свежая, чувственная, открытая… Однако ни одно из этих качеств не пригодилось бы в путешествии.
Жизнь Тилы была счастливой и бесцветной. Она никогда не переживала настоящую стрессовую ситуацию, ее никогда всерьез не обижали. Перед лицом настоящей опасности Тила наверняка впадет в панику.
— Но я выбрал ее в любовницы! — сказал сам себе Луис. — Чертов Несс!
Если бы Тила хоть раз в жизни имела дело с какой-нибудь грозной ситуацией, Несс отбросил бы ее кандидатуру: удачливых людей подобное минует. Значит, ее придется защищать, пренебрегая для этого своей безопасностью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
