– Тебе не секс нужен, а выспаться, – разумеется, сказал Август.
– Чтобы выспаться, мне нужно уснуть. А чтобы уснуть, мне нужно принять снотворное или хорошую дозу секса. Предпочитаю второе.
– Ну-ну.
Было уже четвертый час, самое темное время ночи. Я заехала в булочную миссис Кавендиш, она недавно открыла круглосуточный прилавок. Помня, что у Макса непереносимость творога, я набрала пакет пончиков с разными начинками, и поехала в отель на такси. Ехала и мечтала: Макс, наверное, спит, я разбужу его поцелуем. Мы сразу займемся любовью, а потом будем пить чай с пончиками.
Конечно, после примирения Макс настроил дверные замки на меня, чтобы я могла прийти в любой момент, даже если его нет. Я и пришла. В гостиной включен свет, на столе – недопитая бутылка шампанского, два бокала, коробка конфет. Я так вымоталась, что не сообразила даже, к чему эти знаки. Положила пакет с пончиками рядом с бутылкой и, не разуваясь, шагнула к спальне.
Первое, что я увидела, – женский зад. Большой, есть за что подержаться. Над задом – складочки на боках. Складочки подрагивали и подпрыгивали в такт прыжкам, которые их блондинистая обладательница совершала на Максе.
– Я вам не помешаю? – весело спросила я.
Блондинка взвизгнула, дернулась, послышалась ругань Макса. Эти двое не сразу разобрались и распутались, девица едва не сломала ему член, наконец скатилась на пол и метнулась почему-то на балкон. Тут же вернулась, юркнула в ванную. А Макс продолжал ругаться, бессильно дергаясь. Я пригляделась и все поняла: запястья пристегнуты наручниками к изголовью.
Из ванной с независимым видом выползла блондинка, кутаясь в мой халат. Интересно, отстраненно подумала я, сколько женщин его надевали в мое отсутствие?
К своему изумлению, я узнала Долли – консультантку из игрового салона Лианы Серви. Так-так… А она узнала меня – и вскинула голову еще выше. Можно подумать, от этого ее хоть кто-то сочтет уверенной в себе особой.
– Каждая женщина имеет право на счастье! – с вызовом заявила она мне.
– Особенно на чужое, – кивнула я. – Ладно, одевайтесь, я в гостиной.
Вышла, встала у окна, скрестив руки на груди. Мне не хотелось плакать, мне хотелось с горечью рассмеяться. За моей спиной слышались голоса – раздраженный мужской и обиженно-воинственный женский. Ну надо же, а ведь Долли на что-то рассчитывала. На то, что Макс выгонит меня и заступится за нее. У них ведь был секс, да. То, что со мной у него этого секса было куда больше, не считается.
Я вызвала такси. Через секунду на чип пришло сообщение, что машину подадут через десять минут.
Из спальни вышел красный и злой Макс.
– Почему ты не предупредила? Я думал, ты будешь ночевать у Маккинби!
– И поэтому привел другую женщину.
– Делла, послушай, я взрослый человек. Я нуждаюсь в сексе. Каждый день. Я не могу так жить – ты сегодня есть, а завтра несешься в чертову командировку или приходишь в четыре утра! Я что, должен ждать, когда ты найдешь для меня время?!
– Никто никому ничего не должен. Ни ты мне, ни я тебе. Макс, не стоит устраивать скандал. Это вульгарно. В конце концов, это я тебя застукала, а не ты меня.
– Это был просто секс.
– Да хоть сложно секс. Макс, это не имеет значения. Сейчас приедет машина, я поеду домой, а ты продолжишь заниматься просто сексом.
– В какой еще дом? Делла, твой дом там, где я!
– Нет, – я засмеялась, – мой дом там, где я могу его защитить. В том числе и от хищниц, которые считают, что тоже имеют право на мое счастье.
Макс демонстративно застонал:
– О-о! Делла, ты же умная женщина! Ну какого дьявола ты слушаешь всяких дурочек?
– Когда мужчина взывает к женскому уму, он рассчитывает на женскую глупость и тщеславие. На то, что женщина не устроит сцену, простит, поймет и так далее. Она же умная. Умный человек не должен опускаться до бытовых разборок. Умный человек не должен придавать значение всякой ерунде. Именно поэтому женщины, которых мужчины считают умными, и остаются у разбитого корыта. Потому что они всегда уступают – из боязни потерять мужчину или поддавшись на лесть. Ну кому же не станет приятно, если его назовут умным? Увы, Макс, с мужской точки зрения я дура. И пока мы с тобой не обзавелись корытом, которому суждено разбиться, я уйду.
– Делла, – Макс схватил меня за руку, – остановись. Пойми – это же действительно ничего не значит. Тебя неправильно воспитали. Ты хоть у Маккинби своего спроси, он подтвердит: секс – ничто. Он ни к чему не обязывает. Ты не можешь просто взять и выбросить все, что нас связывает, из-за паршивого секса…
– Ты же выбросил! – перебила я. – Из-за паршивого секса, без которого, хоть он и ничто, ты обойтись не можешь. Удачно покувыркаться, – я кивнула, высвободила руку и ушла.
Макс не стал догонять меня.
Впрочем, ничего другого я и не ожидала.
* * *
Я вошла в дом с веранды. Сняла туфли и босиком, беззвучно, прошла на кухню. Налила себе стакан молока. Мое детство прошло на ранчо, и молоко я возненавидела к двенадцати годам. Но после армии мне почему-то раз в полгода хочется его – да так, что от одной мысли слюнки текут.
Краем глаза я уловила движение, вздрогнула, подняла голову. В дверях стоял Август.
– Чего не спишь? – спросила я.
Вместо ответа Август вынул из шкафа блюдо, прикрытое полотенцем, и включил чайник. Я приподняла ткань – на блюде красовались шесть румяных ватрушек.
– У миссис Кавендиш новая услуга – доставка, – объяснил Август.
– Чудесно. А то свои пончики я забыла у Макса.
Август поставил передо мной чашечку. Я увидела в чае листик мяты и удивилась:
– Ты знаешь, какой чай я люблю?
– Ты же знаешь, какую я люблю кашу. Бренди?
– Пожалуй. Вместо снотворного.
– Вместо снотворного отлично подойдут ватрушки, – заверил Август. – А бренди – чтобы очнуться.
– Да я в порядке.
– У тебя нет интонаций в голосе. Это – не порядок.
Август принес мне бокал. Правильный бокал с правильным бренди в правильном количестве. Я выпила.
– Август, ты наш временный контракт уже зарегистрировал?
– Нет.
– Если хочешь, можем переоформить на обычный, годовой.
– Хочу.
– Ты не спрашиваешь, в чем дело.
– Я знал.
– И не сказал мне?
Август вздохнул.
– Видишь ли, это сложный этический момент.
– Ну да. Это же просто секс, не стоит придавать ему значения. Ты же не придаешь. Макс поставил тебя в пример, кстати.
Август поморщился:
– Секс не имеет значения, только когда нет отношений. Он все время слышит первую часть фразы и забывает про вторую. И про то, что обязательства накладывают не сексуальные связи, а чувства. В его случае секс имеет значение – потому что у него есть обязательства перед тобой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
