Седая Борода резко задвинул ящик.
Что-то обеспокоило овец. Они испуганно заблеяли.
На миг он представил себе, как мертвец бродит по сараю, но сразу унял свое воображение. Скорее всего, овцы почуяли какого-то хищного зверя. Седая Борода прошел на кухню и выглянул в окно. Небо было светлее, чем он ожидал. Сиял месяц, придавая ближайшим деревьям причудливый вид. Приложив ухо к пробоине в оконном стекле. Седая Борода услышал, как овцы топчутся в загоне. Он снова посмотрел на двор — на тонких листиках осоки поблескивал иней. В это время послышался отчетливый шум шагов по траве. Седая Борода поднял винтовку; он знал, что ему не удастся выйти через заднюю дверь бесшумно.
Шаги приблизились; какой-то человек тенью проскользнул мимо окна.
— Стой, или буду стрелять! — крикнул Седая Борода. Человек уже скрылся из виду, однако внезапный окрик, очевидно, заставил его остановиться.
— Седая Борода, это ты? — спросил глухой голос снаружи. — Эго ты, Седая Борода, а? Смотри там, не пальни ненароком.
Он уже узнал этот голос, когда подошла Марта, кутаясь в свое пальто. Олджи отдал ей винтовку.
— Держи, прикроешь меня, — прошептал он. Потом громко произнес, обращаясь к человеку в темноте: — Встань перед окном и подними руки.
Тотчас показался силуэт человека; он растопырил пальцы, словно хотел огрести небо, и усмехнулся. Марта взяла его на прицел. Седая Борода распахнул дверь, выскочил из дома и вернулся вместе с пришельцем, пропустив его вперед. Старый леший Джеф Пит вошел в кухню и опустил руки.
— Ты еще хочешь купить ту ондатру, Седая Борода? — осведомился он, оскалившись по-собачьи.
Седая Борода забрал свою винтовку и обнял Марту за плечи. Закрыв дверь пинком, он без улыбки оглядел Пита.
— Вот, значит, кто украл продукты из моей лодки. Как ты нагнал нас? У тебя есть своя лодка?
— Да уж не вплавь — сам знаешь! — ответил Пит, беспокойно озирая комнату. — Я свою лодчонку припрятал получше, чем ты! Видал я, как ты свою снаряжаешь, не одну неделю уже. Я все вижу, что в Спаркоте делается. Ну а сегодня, как вы дали деру, я и думаю: навещу-ка гномов да погляжу, как вы тут перебиваетесь.
— Как видишь, мы живы-здоровы, а ты чуть не получил пулю. Ладно, что ты теперь собираешься делать, Джеф?
Старик подышал на пальцы и подошел к плите, где еще сохранилось немного тепла. По своему обыкновению, он не смотрел ни на кого из присутствующих.
— Да я думал: можно бы махнуть с тобой до Ридинга, если ты туда дойдешь. И если эта добрая леди, твоя супруга, не возражает.
— Если хочешь путешествовать с нами, ты должен отдать все свое оружие моему мужу, — строго сказала Марта.
Искоса поглядывая — очевидно, чтобы оценить произведенное впечатление, — Пит достал из кармана пальто револьвер. Ловким движением он опустошил барабан и протянул оружие Седой Бороде.
— Раз уж вам по душе моя компания, поделюсь с вами кое-какой мыслишкой, — сказал Пит. — Пока мы не легли баиньки, давайте-ка пригоним сюда овец от греха подальше. Вы, небось, и не знаете, какая вам удача подвалила. Эти овцы стоят целое состояние. Ниже по реке — да хоть бы в том же Ридинге — мы с таким богатством будем как короли — если, конечно, нас не укокошат.
Седая Борода сунул револьвер к себе в карман и внимательно посмотрел на морщинистое лицо старика. Пит заговорщицки кивнул и ухмыльнулся.
— Иди спать, дорогая, — сказал Седая Борода Марте. — А мы пока пригоним овец. Джеф подал хорошую идею.
Она видела, как нелегко Олджи было признать ценность идеи, которая не пришла в голову ему самому. Марта кивнула ему, прикрыв глаза, и вернулась в другую комнату, а мужчины вышли на улицу. Бараний жир шипел в лампе. Марта снова легла на импровизированное ложе — была, возможно, уже полночь — и ей привиделось лицо Джефа Пита. Лицо странно видоизменилось и представляло уже не конкретного человека, но саму старость; годы стирали индивидуальные черты, и в конце концов оно стало некой обобщенной физиономией — со сморщенными щеками и гнилыми зубами, — напоминавшей лица Товина Томаса и многих других людей, которые пережили одни и те же бедствия. Эти люди, лишенные медицинской помощи, приобрели сходство с иными формами жизни: с волками, обезьянами или даже деревьями.
«Они как будто постепенно сливаются с местностью, которую населяют», — подумала Марта.
Трудно было припомнить прежнего, более опрятного Джефа Пита, которого она знала раньше. В те дни, когда жизнь в Спаркоте только начиналась и происходило много неожиданных событий, Пит не вел себя так нахально, как теперь. Тогда у него еще оставались целые зубы и он носил военную форму. Он был вооруженным охранником — хотя и не очень надежным, — но не лешим. Как же изменился этот человек с тех пор!
Впрочем, наверное, они все изменились. Прошло одиннадцать лет, и мир стал совсем другим.
Глава вторая
Коули
Им еще повезло, что они попали в Спаркот. Последние несколько дней в Коули, промышленном предместье Оксфорда, Марта почти утратила надежду на спасение, потому что в тот необычайно сухой 2018 год ко всем прочим бедствиям добавилась холера.
Марта и Седая Борода — тогда еще просто сорокатрехлетний Олджернон Тимберлейн — были принудительно поселены в одном из домов Коули и жили там почти как узники.
Они приехали в Оксфорд из Лондона после смерти матери Олджи. Их машину остановили на границе Оксфордшира. Как выяснилось, в тех краях действовал закон о военном положении, и вся власть принадлежала генералу Краучеру, чья штаб-квартира находилась в Коули. Военная полиция препроводила Олджи и Марту в пустующую квартиру; и хотя их лишили свободы перемещения, в остальном условия оказались удовлетворительными.
В стране и в мире творились ужасные дела, но Марта больше всего страдала от скуки. Она без конца складывала картинки-головоломки — цветущие сады, трапперы в Канаде, пляжи в Акапулько, — слушала легкую музыку по радио и не могла дождаться, когда вернется Олджи.
Под окнами по Иффлийской дороге проезжали немногочисленные машины. Иногда какая-нибудь из них подавала сигнал, который казался Марте знакомым. Тогда она сразу вскакивала и потом долго стояла у окна, уже осознав свою ошибку.
Марта смотрела на незнакомый город. Она улыбнулась, вспомнив, как они с Олджи были воодушевлены и ждали приключений, когда покидали Лондон; как смеялись, чувствуя себя молодыми и готовыми ко всему — хотя ей уже тогда опостылели картинки-загадки, а Олджи пристрастился к алкоголю.
Когда они жили в Америке, он тоже пил много, но там, с таким собутыльником, как Джек Пилбим, пьянство казалось веселой игрой. В последующие несколько месяцев в Лондоне было не до веселья. Правительство ввело строжайший комендантский час. Отец Марты исчез однажды ночью — по-видимому, его арестовали. Патриция, легкомысленная пожилая мать Олджи, покинутая своим третьим мужем, пала одной из первых жертв эпидемии холеры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
