Простите, маэстро, разводит руками известный мистик, которого пригласили для консультации, не уточняя имени пациента. Мне очень жаль, возможно, у вас действительно был прекрасный голос, но теперь ничего не поделать. Связки — слишком тонкая материя, чтобы их можно было вылечить таким образом. Ничего нельзя сделать.
Прости, малыш, но тут даже я ничего не сделаю, разводит руками красавец эльф, твой прадед, которого непонятно откуда и каким образом приволок товарищ Пассионарио. Да и зачем тебе теперь голос, раз ты все равно потерял Огонь? Займись чем-нибудь другим… если, конечно, не желаешь пополнить собой ряды третьесортных бардов.
И ты понимаешь, что он прав. Что как бард ты кончился. И дело даже не в голосе, которым теперь разве что «спасите!» кричать, благо он по-прежнему достаточно громкий. И не в сломанной руке, которой теперь только на деревенских свадьбах играть, а не профессионально заниматься музыкой. Все это ничего не стоящие мелочи по сравнению с тем, что ты каким-то образом умудрился потерять Огонь… Да, было отчаяние, было желание умереть… но недолго. Совсем недолго. Пока не явился товарищ идеолог со своими предложениями насчет отдела пропаганды. За это ты ему до сих пор благодарен — за идиотские предложения, которые тебя так вовремя разозлили и подтолкнули к правильному решению. Сидеть и проливать слезы до конца своих дней — это недостойно мужчины, будь ты бард, будь ты принц или вообще кто угодно. Можно потерять Силу, можно потерять Огонь, но путь воина доступен любому. Если он мужчина, конечно… Так что не морочь мне голову, мой вздорный и бестолковый внутренний голос. У меня все было совсем не так и даже не похоже. И вовсе не так страшно.
«Ну-ну, — отозвался внутренний голос. — Может быть. Только знаешь… Огонь — штука нестабильная. Вот он пропал, а вот он и вернулся. И что будешь делать, если Огонь к тебе вернется? А ты ведь этого хочешь. Ты по нему тоскуешь. Потому и трешься все время около этой девочки. Потому что тебя греет ее Огонь. Ну, так что будешь делать? Путь воина для тебя будет заказан, если только ты не пожелаешь умереть в ближайшее время. А бард из тебя получится… весьма и весьма посредственный. Безголосый, как в Ольгином мире. Вот тут-то ты и вспомнишь, что такое отчаяние».
«А не пошел бы ты со своими прогнозами, — злорадно откликнулся Кантор. — Нытик несчастный. Вот тогда-то я и пойду к Азиль. Может, она мне сумеет помочь».
«А если нет», — не унимался голос.
«Подамся в драматические актеры или в танцовщики. В этом отношении я тоже, знаешь ли, не бездарь. А будешь и тогда ныть и доставать меня своими причитаниями — возьму и застрелюсь, будешь тогда знать».
На этом внутренний голос испуганно умолк, а Кантор опять задумался, на этот раз о вещах более практических. Например, о том, как же все-таки выдавить из Амарго правду насчет руки, удивительным образом вернувшейся на место. А то уж слишком много получается свидетельств того, что друг и советчик беззастенчиво врет. И не краснеет. Хотя бы насчет того же Жака. Ложные воспоминания, надо же! Галлюцинации! А что бы ты сказал, если б эта галлюцинация меня сегодня мечом рубанула? И кольчуга бы не помогла…
Что-то тихо зашуршало. Кантор открыл глаза и, не шевелясь, посмотрел в сторону, откуда доносился звук. Около стола стояла невысокая хрупкая фигурка неопределенного пола и непонятно шевелила пальцами. Спустя секунду на ладони пришельца возник неяркий шарик света, выхвативший из темноты тонкий профиль и знаменитые на весь мир уши. Интересно, что понадобилось здесь его высочеству, когда все спят? Уж не спереть ли чего собрался? Грязные шмотки? Простыни? Остатки ужина?
Тем временем принц безошибочно нашел среди кувшинов тот, из которого пили драконью кровь, заглянул в него и огорченно поставил на место. Затем переключился на грязные шмотки, покопался в них и выудил бутылку, полную еще почти на четверть. (Бутылку единогласно решили не допивать, а оставить хоть немного королю и Кире, раз уж им не довелось участвовать в совместном распитии.) Ее-то и искал шкодливый принц, и, что он собирается с ней делать, не понял бы только полный идиот. Поэтому, как только Мафей повернулся спиной, Кантор вскочил, одним прыжком подлетел к нему и крепко ухватил за обе руки, чтобы не вздумал смыться или применить что-нибудь из области оборонительной магии. Эльф испуганно вскрикнул и уронил бутылку, которая мягко шлепнулась на ковер. Поскольку она была закрыта плотно, содержимому больше ничего не грозило, и Кантор переключился на пойманного с поличным принца.
— Пойдем в оранжерею, — шепотом сказал он, отпуская одну руку эльфа. — Здесь люди спят. А потом объяснишь, что ты тут делаешь. Только не вздумай колдовать, пальцы поотбиваю.
Его высочество, пригорюнившись, потопал в указанном направлении. Усадив его на ближайшую лавочку, Кантор встал напротив и предложил объяснить свои действия.
— Я ничего плохого не хотел, — жалобно заныл Мафей.
— А чего ж ты тогда шаришь в чужих вещах? Не стыдно воровать? А еще принц!
— Я не собирался ее красть, — обиделся мальчишка. — Хотел только попробовать. Отпить глоточек и положить на место. Мне же наверняка не дадут, а интересно…
— Попробовать? Драконью кровь? Ах ты бестолочь ушастая! — в сердцах вскричал Кантор, убедившись в правильности своих догадок, и ухватил принца за ухо. — Балбес ты недоученный! — приговаривал он, старательно дергая несчастное ухо при каждой фразе. — Придурок непутевый! Тебе что, жить надоело? Лох ты безголовый! У кого-то из старших спросил бы, раз своих мозгов не хватает, пацан сопливый! Ты же от нее мигом окочуришься и вякнуть не успеешь, маг ты недоделанный! Она же только для людей полезна, а у эльфов от нее мгновенный аллергический шок — и привет! Чему тебя учили, кретина тупорылого?!
На этом цензурные ругательства у Кантора закончились, и он отпустил распухшее ухо принца, который настолько обалдел от происходящего, что даже не кричал и не протестовал, а только изумленно моргал, уставясь на новоявленного воспитателя своими эльфийскими глазами.
— Я… я не знал… — пробормотал он и заморгал чаще. — Я никогда такого не слышал.
— Не слышал — спроси у наставника. И больше не тяни в рот что попало без спросу. Ты представляешь, что бы случилось, если б я спал? Нанялся я вам тут всех спасать? Что за день, сплошная раздача добрых дел, прямо как в детских рассказах, самому противно! А теперь второй вопрос. Ты откуда знал, что мы уже спим и где что лежит? Это ты, засранец, подглядываешь, как люди трахаются?
— Я не хотел… — жалобно пискнул принц и хотел прикрыть уши, но не успел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
