губы. Прогнулась. Затем вовсе наклонилась и одной рукой уперлась в стекло, закрытое занавеской.
Уже теперь альфа не сдерживал себя. Каждое движение было, как настоящее безумие, в котором я сама тонула. Чувствуя его губы на своей шее, а ладони на груди. Горя от ощущений и чуть ли не плача, когда Моран довел меня до грани и я испытала тот оргазм, от которого душа пылала и трепетала.
Несколько движений и последнее особенно глубокое, во время которого Моран кончил внутрь меня. Я всегда была против этого, но сейчас не нашла в себе сил сопротивляться. Даже расслабленно подставила ему шею, когда альфа вновь начал ее целовать.
Но сильно стискивая зубы, когда шею пронзила боль.
Это было настолько внезапно, что я вообще не сразу поняла, что произошло, а, когда до меня дошло, что Моран впился клыками в мою шею, моя душа замерла.
Это…
Он меня пометил?
— Что ты?.. – мой голос задрожал от внезапно нахлынувшей паники.
Меня словно швырнуло из стороны в сторону и в сознании, прозвучали слова, которые знали абсолютно все: «После секса, когда альфа еще находится в омеге — ставится вечная метка».
Но… Это же невозможно. Он не мог. Моран бы не посмел.
— Это же не вечная метка? – спросила, еле шевеля губами. Кажется, я не могла ни шевелиться, ни дышать. – Пожалуйста, умоляю, скажи, что это не она.
Моран медленно языком провел по моей шее. По месту укуса.
— Могу это сказать, только если ты хочешь услышать ложь.
Для меня это были не просто слова. Скорее удар, соизмеримый с тем, что меня машиной сбили.
Весь мир покосился. Затрещал. Или же это я разрушалась на части, словно по мне молотом ударили?
— Нет… Нет… Ты лжешь, — я резко оттолкнула альфу от себя. Вернее, попыталась это сделать, но Моран не сдвинулся ни на миллиметр.
— Она бы в любом случае была на тебе. Сейчас или позже, — Моран вновь губами прикоснулся к моей шее. – Теперь, Шион, скажи мне, что для тебя «ожидаемо»?
Конор развернул меня к себе лицом. Кажется, собирался поцеловать губы, но я резко изо всех сил оттолкнула его.
— Отвали от меня, ублюдок.
Я выскользнула из его рук и буквально побежала в сторону ванной. Мне было глубоко плевать на то, как я выглядела и на то, что была полураздетой. Главное – поскорее добраться до зеркала.
Оказавшись в ванной, я захлопнула дверь и включила свет. На ватных ногах подошла к зеркалу и…
Лучше бы я не смотрела в него, ведь то, что я увидела на своей шее…
Это действительно была вечная метка.
Глаза начало жечь и я чуть ли не до крови стала кусать губы, дрожащей ладонью прикасаясь к шее.
Как… Как он мог?
— Шион, открой.
Я почувствовала то, что Моран положил ладонь на дверную ручку. Несколько раз дернул ее. Толкнул.
— Что… Что ты наделал? – спросила, чувствуя, как голос дрожал. Я отчетливо понимала – еще немного и из моих глаз польются слезы. – Что мне теперь делать? Я же на всю жизнь меченная. Я…
— Такая метка не ставится на лишь бы ком. Ты должна понимать, как я к тебе отношусь.
— Проваливай, — мне хотелось это прокричать при этом обязательно что-нибудь разбив.
Морану от этой метки ни горячо, ни холодно. Он все так же может быть с другими омегами. Разве что, теперь по законам государства, он обязан выплачивать мне какую-то сумму на содержание.
А мне что? Я теперь не смогу быть с другим альфой. Никогда.
Глаза начало жечь. Все надежды на то, что когда-нибудь все наладится взяли и рухнули, а я все еще до конца не понимала этого. Не верила в то, что все может быть вот так.
— Я никуда не уйду, пока ты не выйдешь и мы не поговорим.
Я хотела сказать, что мне больше не о чем с ним разговаривать, но не смогла. Я, черт раздери, вообще ничего не смогла. Разве что сесть на пол, подтянуть к груди ноги и тихо заплакать, уткнувшись лбом в коленки.
***
Я не знала, сколько времени провела в ванной, но казалось, что минимум несколько дней.
Моран стоял около двери, что-то говорить. Я не слушала, не отвечала и со временем повисла полная тишина.
Не понимаю, как я доползла до душевой кабинки, но даже находясь под струями воды, продолжала реветь.
Мне казалось, что я никогда не смогу успокоиться. Как вообще смириться с тем, что я теперь на всю жизнь лишена нормальных отношений и, тем более, семьи?
Мне максимум теперь светит быть шлюхой Морана, но черта с два он еще хотя бы раз ко мне прикоснется. Все. Хватит. Больше никогда и ни за что. Лучше сдохнуть, чем вообще как-либо взаимодействовать с ним.
Только сейчас я понимала, что такое настоящая ненависть. Настолько жгучая, что в ней даже моя душа плавилась.
Когда я выходила из ванной, была настолько опустошена, словно всего лишь оболочка.
И, вопреки всем моим надеждам и ожиданиям, Моран все еще был тут.
Он стоял радом с дверью, плечом прислонившись к стене. Его взгляд скользнул по мне. Не знаю, что он увидел на моем лице, но я тут же отвернулась.
— Настолько сильно не хотела моей метки? – он взял меня за руку и притянул к себе. Обнимая, целуя в макушку. – Она так или иначе, была бы на тебе.
— Ты хоть понимаешь, что наделал? – спросила я, пустым голосом. Не моргая уставившись в пол.
— Понимаю и ни о чем не сожалею.
В этот момент я осознала, что мне больше не о чем разговаривать с Мораном. Это и так было понятно. Ивон прав. В нем нет ничего хорошего.
— Уйди. Мне нужно побыть наедине, — я вырвалась из его хватки и пошла к дивану. На нем лежал мой телефон и резинка для волос. Я хотела забрать их и уйти отсюда.
— Я хочу, чтобы ты ушла вместе со мной. Тебе не место в этом доме.
Я резко остановилась. Сжала ладони в кулаки, чувствуя, что внутри все закипело и я буквально в шаге от того, чтобы полностью поддаться своей ярости.
— Мне не о чем с тобой разговаривать. Уйди.
***
Сидя на полу, я смотрела перед собой. К счастью, Моран ушел, но сказал, что мы увидимся утром. Черта
