Прочь вопросы! Долой лишние мысли! Джетуш Малауш Сабиирский торопливо побежал к границе долины, где, судя по отклику Локусов Души, шла магическая битва.
Он надеялся, что успеет.
Очень надеялся.
Глава семнадцатая
Сухим хворостом вспыхнуло огненное заклинание, набрасываясь на пятнистую девку. Пламенная завеса завыла, потирая в предвкушении пышущие жаром руки. «Спалить! Сжечь! Обратить в золу!» — казалось, гудел огонь.
Неправильно. Огонь не разговаривает. Способны изъясняться после соответствующих преобразований элементали Огня, могут поддержать беседу огненные духи, лепечут, отвечая на вопросы, феррокреатуры и, наконец, вещают своим последователям боги-пирофоры. Но не сам огонь. «Говорить» не входит в его определение. Стихия, столь любимая боевыми магами и военными, предпочитает безмолвствовать.
Но какая разница, когда Уолт валяется на земле, его голова залита кровью, а убоговская девица, ухмыляясь, преспокойно идет к элхиду (как ни странно, но то существо — без сомнения Райхгер Цфик-лай-Тораг), идет и небрежно отбивает все ментальные выстрелы психомага? Какая в Тартарарам разница, а?!
Так что пускай огонь говорит — на всеобщем, на олорийском, хоть на орочьем! Главное — спалить! сжечь! в золу обратить тварь, посмевшую ранить Уолта!
«Хорошо!» — ухмыльнулся не умеющий разговаривать огонь; озорным разноцветьем перемигнулись фаерболы — и пламя страстным любовником потянулось к цели. Эльза не жалела Силу, вкладывая ее в заклинание, и на врага готов был обрушиться настоящий огненный ливень.
Голая девица развернулась к огнешарам в тот миг, когда они почти коснулись ее.
Эльзе доводилось видеть выступление Золотого цирка Преднебесной империи, устроенное в честь подписания договора о сотрудничестве между Роланским Союзом и Преднебесной. Тогда ее поразили и позабавили пандарены, похожие на больших панд смертные, необычайно ловкие и подвижные для своей комплекции. Жонглеры-виртуозы, удерживающие в воздухе до двух десятков разнообразных предметов. Умелые метатели, бросавшие ножи и заточенные по кромке кольца в крутящийся барабан с живой мишенью сразу и руками, и ногами — и ножи с кольцами, вонзаясь почти рядом с плотью, ни разу не нанесли даже малейшего пореза. Непревзойденные эквилибристы, балансирующие даже не на канате, а на тонкой нити, натянутой над ямой с кольями; правда, один раз передвигающийся по нити прыжками пандарен сорвался в яму, вызвав у зрителей вопли ужаса. Как оказалось, это была часть номера: циркач в падении выпустил когти на ногах, крепко обхватил ими самый длинный кол и не упал. Удержался, важно раскланиваясь под аплодисменты.
Под конец преднебесный чародей создал из воздуха и золы необычайного вида существ, назвав их драконами, хотя на драконов они совсем не походили. В Королевском зоопарке Олории имелся один, совсем старый и дряхлый. У него были крылья, и он мог плеваться огнем, безвредно растекающимся по поставленному на вольер Барьеру. Драконы восточного чародея больше походили на змей с лапками и усами на вытянутой морде. Но дело не в этом. Драконы по приказу волшебника напали на пандаренов, и «мишки», как прозвала их пришедшая в восторг от представления Эльза, без всякого оружия и магической защиты одолели усатых змей. Они взмывали в воздух без всяких чар, руки и ноги, казалось, удесятерялись, когда пандарены атаковали неправильных Драконов, тела изгибались в непредставимых позах, словно их позвоночник был гибким, как у кошек.
Эльза смеялась и хлопала от всей души.
Но сейчас ни смеяться, ни хлопать не хотелось. Хотя пятнистая девка демонстрировала чудеса ловкости и гибкости не меньшие, чем пандарены в далеком детстве. Она вертелась и изгибалась так, что огнешары либо пролетали мимо Нели, либо попадали под удары ее рук и ног, после чего гасли или отлетали в сторону. Один из отбитых фаерболов врезался в друзу, и кристаллическая громада обиженно сверкнула, валясь на землю грудой осколков. Свою разрушительную силу огненное заклинание не потеряло, но пятнистой с необычной легкостью удавалось превзойти атакующие заклятия.
И при этом она не колдовала.
Эльза вспомнила: полтора года назад Уолт рассказал о необычайной магии. Классический заговор реальности, выводящий в действительность на первый план волшебную составляющую: гиле вещества из окружающей среды, ноэма Силы из окружающего Эфира и ноэзис-мыслеформы из энергий собственного тонкого тела. Так на вопрос, что собой представляет магическое действие, ответили все студенты, собранные Ракурой в аудитории. Уолт пригласил не всех, только тех, кто, по его словам, подает надежды и, значит, попадет в аспирантуру и с большой долей вероятности вляпается в ситуацию, когда боги смерти будут водить хороводы вокруг да около. И тогда знание основ может подвести. Например, магия способна выделить гиле не только из окружающей среды, но обратить в гиле саму среду, а если понадобится — то и чародея. Как пример, он привел заклинание Железной Бездны, о котором никто из них еще и слыхом не слыхивал. Правда, в Железной Бездне гиле бралось из среды, но частично маг сливался с этим гиле, растворялся в магически обработанном веществе телом и сознанием. Другое дело, когда гиле вырабатывается самим магом, когда маг сам создает гиле. В теории, сказал Уолт, заинтересовавшись цветом потолка аудитории и старательно избегая смотреть кому-либо из студентов в глаза, такая магия возможна, и, следовательно, никто не застрахован от того, что в будущем столкнется с ней. Они должны знать, что может произойти в магическом поединке; если враг удивил, если враг ошеломил и если враг немедля воспользовался удивлением и ошеломлением — боевым магам, познавшим Изначалья, Начала, Стихии и решившим, что им море по колено, пришел конец.
Какая-то часть разума Эльзы, пока девушка кипела от злости, забрасывая пятнистую огнем, быстро осмотрела врага Вторыми Глазами. Нет, магии словно и не было — а Уолт уверял, что в случае гилетической волшбы она проявляется в классических магических признаках, хотя бы в отблесках октарина, эннеарина или декарина.
Вот если бы удалось заманить пятнистую поближе к замершему после входа в долину гарруху, спустить на нее заклинания Познания и Понимания, взломать кокон загадки, определить, что она такое, — и одним точно сформулированным заклятием уничтожить!
Или взять в плен, напомнила сохранившая рациональность часть разума.
Может, и в плен…
Девушка успокаивалась. Рассудок цепко схватил чувства, словно стражник вора, и ар-Тагифаль бросила в заклинание, окружившее обнаженную девицу, новую мыслеформу. Повинуясь воле Эльзы, пламя распалось на лоскутки и жарниковским звездопадом ринулось на пятнистую. Словно угадав задумку ар-Тагифаль, элхид поддержал ее магическую атаку. Шесть щупалец извивались, четыре раскачивались: Райхгер выстрелил очередью ментальных зарядов, которые, соединясь вместе, породили бы ударную волну ошеломляющей мощи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
