Читаем без скачивания Воин Доброй Удачи - Р. Скотт Бэккер

Сквозь паузы меж словами заклинания слышался хохот Моэнгуса.

Их окутал туман, прорезаемый мерцающими дугами. Мир вокруг потускнел. Все тело словно охватили путы, сковав его по рукам и ногам, и он взмыл куда-то, казалось, во все стороны сразу… после чего заскользил, будто по изнанке реальности. Вспышка света, и вот его выдернуло наружу, будто полусгнивший труп из могилы…

Он стоял на четвереньках, его рвало.

Затем – касание руки Сервы, будто она проверяла, весь ли он тут целиком. Какое-то время он изрыгал содержимое своего желудка на землю, поросшую редкой травой. После чего, покачиваясь, двинулся к брату с сестрой императорских кровей, сидевшим на гребне невысокого холма. Причем смотрели они, как выяснилось, не на него: когда Сорвил сместился в сторону, их глаза продолжали смотреть все туда же, ему за спину. Обернувшись, он заметил облачка пыли над горизонтом. Армия Среднего Севера, понял он, которая готовится возобновить свой поход на Голготтерат. Что же касается воинства Кругораспятия, отсюда виднелись лишь его внешние отряды как скопища черных точек, что медленно змеились под коричневатыми султанами пыли.

Сорвил снова повернулся к Серве с Моэнгусом.

– Я – дочь своего отца, – сказала она в ответ на его вопрошающий взгляд, – и, конечно, не ровня ему… – Веки ее опускались сами собой из-за страшной усталости. – Заклинания метагностиков для меня утомительны.

Взгляд ее был так притягателен, что он без дальнейших церемоний уселся рядом с Сервой, опустив глаза.

– Судьба – это унизительно, – услышал он ее слова.

– В каком смысле?

– Короля Сакарпа, знаменитого на весь мир города, владеющего хорами, теперь вдруг перебрасывают по магическому эфиру, и к тому же кто – женщина.

– Я как-то об этом не задумывался, – осторожно ответил он. – Через какое-то время теряешь счет унижениям.

В ответ она улыбнулась тепло, без тени сарказма.

Заклинание Перемещения, принялась она объяснять, было способно перенести их лишь до видимого горизонта или даже на меньшее расстояние, если что-то заслоняло этот вид. Все зависело, как далеко она могла видеть. Но сложность заключалась в том, что действенность Заклинания ей удавалось поддерживать лишь после сна на протяжении хотя бы двух страж. При удачном стечении обстоятельств выходит завершить успешно два таких перемещения в день, в то время как ее божественный отец способен преодолевать безграничные расстояния такими шагами от горизонта до горизонта.

– Поэтому вот так и будем двигаться дальше: тебя будет тошнить, я буду дремать время от времени, и так день за днем, пока не достигнем Иштеребинта.

– А пока Священная принцесса будет тут храпеть и пускать ветры, – вмешался Моэнгус, пригнув свою гривастую голову, чтобы глянуть на него из-за сестры, – мы с тобой будем добывать пищу.

– А как же шранки? – задал Сорвил вопрос бодрым голосом, хотя никакой уверенности не ощущал.

– Всячески постараются превратить нас в трупы, чтобы над ними надругаться, – ответил принц-империал, глядя вдаль.

Сжав зубы, чтобы не поддаться новому накатившему приступу тошноты, Сорвил тоже повернулся посмотреть на их могучую часть Великого Похода. Столько преданных до смерти людей…

Полчище шранков унеслось за горизонт, а Четыре Армии продолжали двигаться по опустошенной земле вслед за ними.

Пока больше всего атак мерзких отродий пришлось на долю Армии Среднего Севера под командованием Анасуримбора Кайютаса на левом фланге. Поскольку шранки питались плодами разложения – червями и личинками, то и размножались в зависимости от плодовитости почвы. Кайютас еще даже не видел Затерянных земель Куниюри, его Армия привлекла неисчислимые кланы из тамошних лесов. Так Стая набрала больше всего кланов в своей западной части, а к востоку истончалась, пока, словно куча камней на весах, не обрушилась…

Под удар попала Армия Юга под командованием нильнамешского короля Амрапатара. По мере того как Великий Поход продвигался к северу, с запада его защищало легендарное Туманное море – Нелеост, но на северо-востоке все шире и шире распахивались равнины Верхней Истиули. Весть об «исразай’хорал» – Сияющих Людях разнеслась по всем северным кланам шранков, и они потянулись и оттуда нескончаемой вереницей нечеловеческой алчности и похоти. Они спаривались и выли. Опустошали и без того разграбленную землю. Дрались из-за трупов и пожирали собственное потомство. Из-под их толп не видно было земли.

Много недель Великий Поход продвигался на север, огибая более изрезанную местность с западного фланга. Но поравнявшись с Нелеостом, Четыре Армии отклонились западнее, отчего королю Амрапатару пришлось развернуться, чтобы поставить свой правый фланг преградой перед беснующимися шранками. Он понимал опасность такого маневра, как ветеран Войн Объединения. Постоянно тянуть за собой противника на фланге – по меньшей мере рискованно. Но он уповал на своего Священного аспект-императора, полагая, что Господь-и-Повелитель оценивал все риски куда лучше него. Однако войска Амрапатара не могли сохранять такое спокойствие. Особенно тревожил его король Армакти из Гиргаша, который на всех советах высказывался весьма дерзко. А зловещий Кариндаса, гранд-мастер колдунов Вокалатай, всегда поддерживал его. Потому что именно на их долю приходилось день ото дня биться с визжащими ордами.

– Когда мы гнали их перед собой, – сказал Кариндаса, высокомерно вздернув подбородок, – они бежали из страха. Теперь же, когда мы защищаемся от их наскоков, голод делает их все свирепее.

Действительно, частота нападений кланов усиливалась, и не только тех, кого гнал голод и кого скосить было не труднее, чем псов. Но вот настало время, когда уже ни дня не проходило без того, чтобы не пал в битве тот или иной предводитель: смерть Тикиргала, предводителя Макриба, на всех военных советах державшегося с видом истинного бессмертного, потрясла многих, так же как и гибель Мопарола, воинственного сатрапа Тендант’хераса, заносчивого до крайности.

И в то же время ни ночи не проходило без стычек по периметру лагеря, ожесточенных сражений, шумом порой пробуждавших всю армию, что добавляло усталости к и без того нараставшему утомлению. Вокалатай постоянно теперь реяли в небе на северной стороне, их свободные одеяния развевались вокруг них, из их глаз и ртов струился свет. Люди Кругораспятия прозвали их «воздушными змеями». С заката до рассвета они неустанно посылали молнии над пустынными окрестностями, и почти всегда замечали очередной отряд шранков, крадущихся к лагерю, иногда в несколько тысяч голов. А днем даже колдунам крепкого телосложения приходилось привязывать себя к спинам мулов, чтобы спать в седле. И все меньше находило силы явиться на Очищение днем.

И все же Амрапатар упрямо отказывался призывать Священного аспект-императора. Когда сигнальщики спрашивали, какое послание им послать за горизонт вечером, он описывал понесенные потери, ибо был отнюдь не безрассуден, но в заключение неизменно добавлял: «У Армии Юга все в порядке».

Так они переносились от одного горизонта к другому, от пустоши к чащобе и снова к пустоши.

Для Перемещения сваяльской Гранд-даме необходимо было видеть, куда они переносятся, отчего их путешествие – если колдовские эти прыжки можно было так именовать – заключалось в движении по холмам, переступании, так сказать, с одного на другой. Под ними проносились при этом обширные долины, через три дня такого пути все поросшие густым лесом. Голос Сервы звучал будто из-под кожи Сорвила, стягивал воздух вокруг светом, испепелял физическое тело и доставлял их на новую возвышенность на краю окоема. Затем, если она не падала в изнеможении, то рассказывала спутникам что-нибудь о земле, простирающейся перед их моргающими глазами.

– Это некогда было провинцией Юносирай, древними охотничьими угодьями юмеритских богокоролей.

Или:

– Вон там, видите? Темная линия, среди деревьев. Сохольн, широкая дорога, построенная королем Нанором-Аккерджей I для того, чтобы войско быстро могло достичь границы королевства.

И каждый раз Сорвил всматривался, стараясь вообразить, каково это – обладать памятью о минувших веках? Моэнгус же лишь хмурился и пренебрежительно отмахивался:

– Подумаешь!

Лишь воды Нелеоста неизменно оставались темной полоской на севере. И несмотря на птичьи трели, земля вокруг казалась примолкшей, словно до сих пор скорбела о великих потерях.

Они переносились с одной вершины на другую. Изломанный, словно узловатый палец старика, хребет. Отвесная скала, под которой возвышались леса таких великанов, какие в засушливом Сакарпе и не водились. А однажды Серва перенесла их на верхушку разрушенной башни, откуда оказалось невозможно спуститься. Тогда заклинание оказалось особенно изнурительным, и Моэнгус едва успел подхватить сестру, когда она зашаталась на краю башни. Потом пришлось несколько страж сидеть подле нее на обдуваемой всеми ветрами площадке, пока Серва не восстановила силы. Как-то они оказались на скалистом островке посреди реки, за которой на многие мили простиралось болото. Прежде чем удалось покинуть это местечко, комары их просто изъели.