не хочешь со мной говорить? А жаль. Будет не очень хорошо, если всякий раз, когда я захочу узнать у тебя что-либо против твоей воли, тебя будет тошнить кровью.
— Тогда сними эту штуку и вернись к старым добрым пыткам и ментальной атаке, — хмуро ответила я.
— Обойдусь другими источниками информации, — вздохнул расстроенно Велор. — А так всё хотелось узнать из первых уст. Всё же на моих глазах возрождается легенда. Знаешь, в роду моей матери маги тоже обращались в кошек, и я рад, что именно через неё, а не Эйнхери, этот дар достался тебе.
— А вы многое об этом знаете?
— Кое-что. Некромагов, имевших дело с метаморфами, почти не осталось. Они для большинства гармцев — фактически персонажи из древних сказок, притом выступающие отнюдь не на стороне добра. И для молодого поколения узнать, что арэнаи, на которых они смотрели свысока, и зверолюди, которыми их пугали в детстве, одно и то же, весьма шокирующе. А то, чего боятся, уничтожают. И жаль — умение менять обличие, обретать нечеловеческую силу и ловкость поистине прекрасно.
— Именно поэтому вы сейчас поддерживаете эту войну? — едко спросила я. — Не знаете других способов восторгаться моим народом?
Лицо Консула осталось безмятежным.
— Борьба за выживание делает нас, и некромагов, и арэнаи, сильнее. Грустно это признавать, но без боевых магов, наших старых соперников, гармское сообщество постепенно слабеет, вырождается.
— А если мы не выживем в этой войне? — грустно спросила я. — Мало ли народов и магических искусств кануло в небытие?
Консул пожал плечами.
— Значит, они были слабы, недостойны, чтобы жить дальше.
Я в достаточной степени осмелела и пришла в себя, чтобы спросить, что давно хотела.
— А что будет со мной? Для чего я здесь? Я здесь уже две недели, и абсолютно ничего не происходит. Иногда мне кажется, что вы просто похитили меня как трофей.
— В какой-то степени, — лукаво улыбнулся некромант. — Всё же у Эйнхери потомства не счесть — а у меня только и есть, что мой брат, да ты.
Танару и Зору, как всегда, не посчитали. Шаноэ же, пф-ф-ф, какой от них прок?
— Родственные чувства, значит? — не стала скрывать иронии я.
— Я слишком много отдал когда-то, чтобы у меня было потомство, чтобы теперь так легко о нём забыть.
Было что-то пугающее его словах. Слишком сложно мне понять его, этого древнего некромага. Выбрасываю из головы путанную вереницу мыслей, обещая разобраться в ней позже.
— Что будет со мной дальше? Сколько мне ещё здесь находиться взаперти?
— А ты взаперти? — вздёрнул бровь Рейвен. — Тебе достаточно лишь сказать, и тебя проводят туда, куда ты хочешь. В пределах Гарма, конечно, и не одну.
— С охраной? — скривилась, представляя, как меня "прогуливают" по городу под конвоем.
— Могу дать тебе в сопровождение Атенари или Хаккена, — предложил Консул. — Ты вроде с ними поладила?
Видеть последнего мне не очень хотелось, но всё же, как ни парадоксально, я доверяла ему больше, чем тому же Лиазару. Да и правды от него добиться гораздо легче.
— Если Хаккен на это согласится, — кивнула. — А эйсор? Вы снимите его? Иначе единственное место, до которого я смогу дойти, это входная дверь. Не думаю, что я долго выдержу в таком состоянии.
Взгляд Рейвена стал задумчивым и расчётливым.
— Это, безусловно, проблема, — согласился он наконец. — Но каким иным способом я могу контролировать тебя, о мой не слишком послушный потомок?
И красноречиво указал на мои запястья со следами от браслетов, указывая на то, что никаким цепям он не доверяет. За тысячи лет борьбы за власть и спустя десяток покушений, Велор не просто стал осторожен, он стал практически параноиком. И иметь дело с не слишком доброжелательной арэнаи, пусть я была даже его правнучкой и в несколько раз слабее, без гарантий полной безопасности, он не собирался. Выбор, по его словам, у меня был не велик. Или эйсор, или самые глубокие казематы, которые были гораздо менее удобны, чем мои нынешние апартаменты, и так излишне аскетичные, на мой вкус.
— Если я соглашусь на эйсор, я умру, — возразила я. — Этот паразит меня убьёт рано или поздно. Я ведь не могу избавиться от своей сущности боевого мага.
Велор прикусил губу, как будто о чём-то задумался, а затем взгляд его просветлел.
— Есть один способ убрать болезненные эффекты. Перестать быть арэнаи ты не можешь, но некромагия ослабляет все остальные магические способности.
— Хаккен говорил, что женщины не могут быть некромагами, — растерянно сказала я.
Велор улыбнулся.
— Нет, но природу можно обмануть.
Он подошёл к столу, взял пустой бокал, стоявший там, и придирчиво его осмотрел. Убедившись, что он более или менее чист, он достал откуда то из складок своей одежды нож и полоснул себя по ладони. Кровь хлынула по стенке бокала. Когда красная жидкость заполнила сосуд наполовину, Велор заживил ладонь так быстро и легко, как будто он был не магом смерти, а целителем, а затем зашептал слова заклятия, заставляя кровь в бокале пузырится.
— Зачем вы это сделали? — зачарованно спросила я, уже предчувствуя ответ.
— Для того, чтобы тебе стало легче, ты должна это выпить.
— Но… это магия крови. Она опасна.
Что впрочем не мешало мне изредка её использовать.
— Тебе не стоит бояться, — мягко сказал Консул. — Полноценным магом смерти ты не станешь, как и не перестанешь быть арэнаи. Он лишь слегка подавит твои способности к превращению, которые ты сейчас и так не можешь использовать. Да и эффект будет временным.
— Вы когда-нибудь подобное проводили? — недоверчиво спросила я.
— Давно. Когда… когда я родился, я был слабым и хлипким. Магия во мне была сильна, но не я сам. Это было проблемой для многих детей из моего поколения. Из десятков выживали лишь единицы. Кто-то винил отравленный воздух уже тогда непригодных к существованию Северных островов, кто-то считал, что на наш народ пало проклятие… Но наши маги были бессильны. Ни целители, ни маги смерти, ни даже ведьмы Ша ничего не могли сделать. Тогда моя мать, дитя древнего рода арэнаи, решила использовать магию крови. Дать своему сыну некромагу немного способностей арэнаи — регенерацию, выносливость, силу. Она поила меня своей кровью до двенадцати лет, сделав меня гораздо более ловким и крепким, чем мои сверстники. Боевым магом, я, как ты видишь, так и не стал. Так что тебе нечего бояться.
Я подошла к столу, продолжая искоса следить за некромагом, и подняла бокал за хрупкую ножку. Принюхалась к содержимому сосуда — мне почему-то казалось, что кровь Рейвена должна пахнуть и выглядеть как-то иначе, чем
