Читаем без скачивания Повести и рассказы разных лет - Артур Конан-Дойль

Импровизированный матч продолжался с четырех до шести часов утра, и после завтрака Отборочный Комитет принял самое рискованное, смелое и сенсационное решение за всю историю существования сборной Англии: на следующей неделе Том Спидигью выступит подающим за национальную команду.

— Скажу сразу, джентльмены, — уныло заявил Тардинг, — если этот бродяга нас подведет, я этого не перенесу. Заранее предупреждаю: на игру я возьму с собой заграничный паспорт, а ко входу на стадион вызову такси. До конца лета вы сможете писать мне в Париж, до востребования.

— Успокойся, старина, — ободрил его сэр Джеймс. — Совесть наша чиста, а решение принято в интересах дела. В конце концов, у нас в команде еще десяток великолепных игроков, кроме него. Если даже случится худшее — что ж, один пассажир корабля не потопит.

— А я уверен, что худшего не произойдет! — упрямо возразил доктор Слоупер. — Черт побери, разве мы с вами не видели все своими глазами? Что еще, по-вашему, мы должны были сделать? Будем надеяться, джентльмены, но я все-таки впервые в жизни выпил сегодня перед завтраком рюмку виски с содовой.

На следующий день список кандидатов был опубликован в прессе, и сразу же поднялся жуткий вой. Имена десяти претендентов на место в сборной не вызвали особых комментариев, так как все ожидали увидеть в основном составе именно их. Челлен, Джонс и левша Уидли славились быстрой и мощной подачей, а Питере, Муар, Джексон, Уилсон и Грив занимали верхние строчки в списке лучших принимающих. Ни у одного из них средний показатель не опускался ниже пятидесяти — великолепный уровень для конца весеннего сезона. Еще двое Хэнвелл и Гордон — были универсалами, отлично играющими на любой позиции. Помимо блестящего владения всеми тонкостями приема и подачи, они отличались в поле кошачьей реакцией и подвижностью. Ни одна из этих кандидатур не могла вызвать особого недовольства у широкой публики, но кто такой, черт бы его побрал, Томас И. Спидигью?! Никогда еще в редакциях газет на Флит-стрит не было такого ажиотажа и такого полного отсутствия информации даже у съевших зубы на спортивных репортажах газетных зубров. Репортеры тщетно опрашивали всех известных крикетистов, — те пребывали в полнейшем неведении, как и сами журналисты. Никто ничего о нем не знал, а те, кто знал, вынуждены были молчать в силу данной ими клятвы соблюдать секретность. Самые фантастические слухи носились в воздухе. Вот только несколько выдержек из тогдашней прессы: "Мы обладаем проверенной информацией, что Спидигью — это всего лишь псевдоним, под которым выступит всемирно известный игрок, вынужденный скрывать свое настоящее имя по семейным обстоятельствам". "Публика стадиона Лорд будет немало поражена, увидев на поле джентльмена с угольно-черной кожей. По нашим сведениям, Томас И. Спидигью — выходец с Ямайки. Он остался в Англии после последнего визита сборной Вест-Индии и поселился в Дербишире, где готовился к выступлению за сборную Англии, хотя мы по-прежнему не понимаем, за какие заслуги его включили в состав". "Как нам стало известно, Томас Спидигью — малаец-полукровка, проявивший несколько лет назад в Рангуне экстраординарные способности в игре в крикет. Говорят, что он выходит на поле в набедренной повязке и ловит мячи не только руками, но и ногами. Возникают серьезные сомнения, имеет ли право этот человек выступать за британскую команду". "Спидигью, Томас И. - директор престижной частной школы на севере Англии, Его феноменальные способности в крикете не получили должного проявления в силу приверженности м-ра Спидигью к академической карьере. Хорошо знающие его люди выражают уверенность…" Были еще десятки публикаций такого же плана, но были и другие, изрядно попортившие нервы членам Отборочного Комитета: "Кто ответит публике, почему трое стареющих джентльменов, имея богатейший выбор талантливых игроков, прибегли, судя по их решению, к методу лотереи? Возможно, в избранном ими кандидате и таятся некие скрытые способности, но к борьбе на действительно высоком уровне он просто не готов, так как не имеет практически никакого опыта, не говоря уже об опыте международных встреч. Решение Отборочного Комитета заставляет поневоле усомниться в здравости рассудка некоторых его членов". В том же примерно ключе прохаживались в адрес членов комитета и другие издания.

Кончилось все так, как и следовало ожидать. Если уж ищейки с Флит-стрит взяли след, кому-нибудь из своры непременно удастся докопаться до истины. До сих пор неизвестно, каким образом репортеры "Дейли спортсмен" вышли на Тома Спидигью, но их репортаж произвел небывалую сенсацию, а ревностно хранимый секрет сделался всеобщим достоянием. В газете появилось интервью с деревенским старейшиной, сопровождаемое комментарием автора, после чего весь Лондон едва не лопнул со смеха.

"Нет, я нисколечки на удивлен, — заявил нам престарелый садовник м-р Хоббс, — малыш Спидигью всегда был шибко умный и вечно возился с мячиками. Вы бы посмотрели, как он разнес своими подачами этих придурков из Мадфорда. А уж те-то — явились, не запылились, даже шарабан наняли! Очень, очень ишкушный молодой человек, — это я вам говорю!"

Газетный репортер был куда более категоричен в своих комментариях, показав себя патриотом в широком смысле этого слова:

"Члены Отборочного Комитета безусловно совершили, мягко выражаясь, не до конца продуманный поступок. Возможно, у них еще есть время отказаться от такого абсурдного выбора. Мне кажется, их решение граничит с оскорблением наших австралийских друзей-соперников. Для меня очевидно, что место м-ра Спидигью, каким бы «ишкушным» игроком он ни представлялся некоторым своим землякам, на деревенском лугу, но никак не на поле главного лондонского стадиона. Быть может, ему хватает мастерства разделаться с "приехавшими на шарабане придурками" из соседней деревни, но хватит ли у него опыта и таланта справиться с первоклассными игроками, собранными из лучших команд Австралийского континента? Мне представляется, что произошла трагическая, но все-таки поправимая ошибка, и редакция нашей газеты употребит все свое влияние, дабы заставить Отборочный Комитет пересмотреть это неприемлемое для подавляющего большинства решение".

"Мы тщательно просмотрели все записи и отчеты крикетного клуба в деревне Бишопс-Брэмли, — писал еще один репортер. — Этот рукописный журнал хранится в баре местной гостиницы "Пятнистая Корова" и представляет собой весьма оригинальный документ. Наш претендент на звание мастера международного класса мелькает на его страницах подозрительно редко — как оказалось, по той простой причине, что на большинство игр он заявлялся не в основном, а в запасном составе! Столкнулись мы с трудностями и при определении средних показателей игры м-ра Спидигью, поскольку у председателя клуба, по всей видимости, недостает грамоты для соответствующего анализа. Остается довольствоваться теми отрывочными сведениями, которые мы все же сумели извлечь из попавшего в наши руки талмуда. За текущий год м-р Спидигью был подающим девять раз. Лучший показатель — пятнадцать калиток, средний одиннадцать, В прошлом году юный кандидат в сборную страны выступал еще реже и еще хуже: средний показатель результативных подач — всего девять! Помимо прочего, молодой человек служит заместителем директора средней школы в Тоттоне и не отличается крепким здоровьем, страдая от периодических приступов астмы и аритмии сердца. Как можно ставить такого человека на решающий матч сборной?! Этот выбор до сих пор кажется чьей-то злой, дикой шуткой! Впрочем, мы полагаем, что широкой публике решение Отборочного Комитета особого веселья не доставит, что же касается членов вышеупомянутой организации, то как бы им не пришлось потом смеяться сквозь слезы, если, конечно, они сочтут необходимым настаивать на своем невообразимом выборе".

Таковы были в большинстве своем отклики прессы, но, справедливости ради, следует отметить, что некоторые издания взяли не столь непримиримый тон в своих публикациях. Так, например, спортивный обозреватель «Тайме» писал:

"Нельзя забывать, что сэр Джеймс и двое его коллег — сами бывшие игроки с огромным стажем и уникальным опытом, чей авторитет никогда прежде не подвергался сомнению. Раз уж все мы доверили им право выбора, нам стоит, на мой взгляд, позволить им сделать его самостоятельно. Помимо колоссального опыта, у членов комитета несомненно имеется независимая информация, пока неизвестная широкой публике. Я считаю, что нам лучше положиться на суждение экспертов и терпеливо ожидать самой игры, которая и даст ответ на все вопросы".

А трое членов комитета упорно отказывались реагировать на газетную травлю и не собирались склоняться перед разыгравшимся штормом. Они не давали никаких объяснений, отказывались от интервью и не показывались на людях. Они залегли на дно, как медведь в берлогу, а всем окружающим оставалось только терпеливо дожидаться дня, когда должен будет состояться назначенный матч. Все мы помним великолепную погоду, выдавшуюся в первый день матча. Калитки австралийского производства и палящее солнце над полем, казалось, способствовали тому, чтобы игроки соперника чувствовали себя как бы в домашних условиях. Но именно англичане повели с первых же минут игры. Гигант Котсмор, лучший подающий у австралийцев, о котором говорили, что он быстрее Грегори и коварней Спофуорта, никак не мог достать мячом перекладину калитки на половине противника. Он подавал артистически, с непревзойденным вдохновением, но финальный анализ в конце первого дня состязаний показал удручающий результат: три калитки из ста сорока двух! Немного лучше показал себя виртуоз крученых подач Сторр — четыре из девяноста шести. Две калитки записал на свой счет Кейд. У англичан лучшим на поле был капитан Муар. Он набрал семьдесят три очка. Шестьдесят четыре, пятьдесят семь и пятьдесят одно очко принесли команде Питере, Грив и Хэнвелл соответственно. Достижения остальных были скромнее, но также выражались двузначными числами. У всех, кроме одного. Как вы, наверное, уже догадались, этим исключением стал Томас И. Спидигью, эсквайр, как значилось на табло с результатами первого дня соревнований, где против его имени стоял обидный прочерк. Его противником был игрок с очень быстрой подачей. Как признался потом сам Том Спидигью, за всю игру он ни разу не смог даже увидеть летящий в него мяч и при этом так сильно нервничал, что защищаемые им ворота только чудом остались в неприкосновенности. В общей сумме сборная Англии набрала в тот день четыреста тридцать два очка, удовлетворив этим довольно неплохим, кстати сказать, результатом даже самых взыскательных болельщиков. На следующий день команды поменялись ролями. За час до начала игры толпа болельщиков превышала сорок тысяч человек, а к моменту появления на поле судей пришлось закрыть ворота стадиона, так как на всем огромном пространстве этой классической арены не осталось ни одного свободного стоячего места. Вслед за судьями выбежала на поле английская сборная. Игроки заняли позиции у ворот, перебрасывая мячи из одной руки в другую по освященной временем традиции. Последними появились двое принимающих из сборной Австралии: Мор-ленд из команды Виктории, многими почитавшийся за лучшего принимающего в мире и обладающий быстроногостъю страуса и каучуковыми запястьями, и «твердокаменный» Донахью, разбивший сердца и надежды великого множества подающих своим невозмутимым спокойствием и непробиваемой защитой. Именно он отбил первую подачу знаменитого Челлена из команды Йоркшира, взрывного, импульсивного и скоростного северянина. Еще шесть красивейших мячей послал йоркширец один за другим, и все они вернулись обратно, отраженные неподражаемым ударом с полуоборота, типичным для популярного квинслендца. Первый блин получился комом.