Во-первых, ученица Де Паолоттис действительно всякий раз переписываем сочинения из некоей тетради, которую она бережно хранит в ящике туалетного столика. Во-вторых, вышеозначенная тетрадь была ей подарена в день ее рождения двоюродной сестрой, которая при низкой температуре воздуха проживает в Верхнем Бергамо, а при высокой температуре — в Нижнем Бергамо. В-третьих, двоюродную сестру зовут Роберта. Ей девятнадцать лет, рост — сто семьдесят сантиметров, она блондинка с зелеными глазами. Именно такие девушки нравятся Мистеру Каппа.
Не теряя времени даром, частный детектив помчался в Бергамо на личном боевом самолете. Он представился синьорине Роберте, и она тут же без памяти в него влюбилась. В обмен на обручальное кольцо он добился от нее полного признания.
— Сочинение по «Обрученным»? О да, мой дорогой! Я купила ту тетрадь несколько лет назад за блок сигарет у одного паренька из Канту. Тетрадь ему одолжила тетушка, но назад уже не получила.
— Имя?
— Разве всех упомнишь: не то Дамиано, не то Теофрасто.
— Да нет же, имя тетушки!
— Анджелина Педретти, проживает в Бусто Арсицио на проспекте Мандзони, дом номер 3456, квартира 789. Куда ты?
— У меня есть одно неотложное дельце. Завтра вернусь и женюсь на тебе. Давай сверим часы.
Мистер Каппа, бросив вызов густому туману, полетел в Бусто Арсицио. Он отыскал дом Анджелины Педретти, хитроумно расспросил привратницу и узнал, что синьорина Анджелина умерла два месяца назад, отравившись ядовитыми грибами.
Что делать? Мистер Каппа купил газету и стал лихорадочно перелистывать ее в поисках объявлений. Наконец он нашел то, что искал:
«Первоклассный медиум. Гарантирую общение с потусторонним миром. Векселя к оплате не принимаются».
Женщина-медиум жила в Брисгелле, в провинции, и обожала сладости. За сто килограммов анисовых леденцов она сразу провела спиритический сеанс. Правда, вначале она вызвала дух вождя галлов Верцингеторикса и дух императора Карла Великого, но Мистера Каппа они не интересовали. Третьей объявилась синьорина Педретти. Она была не прочь пооткровенничать: стол дергался и дрожал. Переводил муж женщины-медиума:
— «Обрученные»? Нет, не читала.
— Разве вас не заставляли в школе изучать этот роман?
— Потому-то я и не стала его читать.
— Но разве не вы одолжили тетрадь с сочинениями вашему племяннику по имени Дамиано или Теофрасто?
— Его звали не совсем Теофрасто, а скорее, Габриелло.
— Так это вы писали сочинения?
— Боже упаси! Тетрадку я получила в наследство от моей бедной бабушки.
— А, понятно. Значит, их писала ваша бабушка?!
— Вовсе нет! Тетрадь ей самой подарили.
— Кто, черт возьми?!
— Один гарибальдиец, невестой которого была моя бабушка, прежде чем вышла замуж за моего дедушку. Бабушка говорила, что он был красивый парень. Но дедушка, был еще красивее, и потом, у него был обувной магазин в Виджевано… Вот она и вышла замуж за дедушку.
Мистер Каппа не ожидал столь подробного рассказа, но терпеливо дослушал до конца. Он сказал медиуму:
— Спросите у синьорины Анджелины, нельзя ли отыскать этого гарибальдийца и привести сюда в качестве свидетеля.
— Попробую, — ответила синьорина Анджелина. — Но это потребует некоторого времени. Нас тут много, да и перемешались все… Дайте мне хотя бы пять минут.
Мистер Каппа и медиум закурили вдвоем одну сигарету. Не успели они ее докурить, как медиум снова впала в транс и забормотала:
— Кто-то там есть, кто-то там есть…
— Синьорина Анджелина, это вы? — спросил Мистер Каппа.
— Нет, — ответил кто-то густым баритоном.
— Чудеса! — воскликнул муж женщины-медиума. — Даже столик больше не нужен. Духи говорят сами.
— Ты гарибальдиец? — спросила медиум.
— Я личный секретарь сенатора Алессандро Мандзони, — ответил баритональный голос.
— Бессмертного создателя «Обрученных»?! — воскликнул Мистер Каппа, уронив от волнения пепел себе на жилет.
— Чудеса! — сказал муж женщины-медиума. — Оказывается, он был не просто писателем, а сенатором!
— Его превосходительство поручил мне передать, что сочинения он написал собственноручно, чтобы помочь племяннику жены, который был не в ладах с преподавателем литературы, — доверительно сообщил дух секретаря.
— Следовательно, тайная тетрадь, которую гарибальдиец подарил бабушке синьорины Анджелины и которая затем попала к синьорине Де Паолоттис, не что иное, как бесценный автограф самого Мандзони? — с присущей ему проницательностью заключил Мистер Каппа.
— Ничуть не бывало, — ответил личный секретарь писателя. — Речь идет об обыкновенной копии. Его превосходительство велел племяннику жены сделать двенадцать копий, а оригинал сжечь. Племянник подарил двенадцать копий сочинений своим лучшим друзьям, каждый из которых, согласно воле дона Алессандро Мандзони, сделал еще двенадцать копий. И так далее.
— Чудеса! — воскликнул муж женщины-медиума. — Значит, это синьор Мандзони изобрел перпетуум-мобиле?!
Мистер Каппа погрузился в долгое раздумье, после чего спросил у духа:
— Если я не ошибаюсь, сейчас в Италии имеется по меньшей мере шестьдесят две тысячи восемьсот двадцать шесть копий знаменитой тетради?
— Совершенно верно, — подтвердил дух личного секретаря. — Но все это должно остаться тайной. Ни слова школьному начальству и журналистам! Такова воля Алессандро Мандзони. Понятно? Теперь я удаляюсь.
Мистер Каппа без сил опустился на пол. Техническая сторона дела выяснена. Но факты оказались куда более серьезными, чем можно было предположить по анонимному письму, и затрагивали интересы куда более важных лиц, чем ученица Де Паолоттис.
В душе Мистера Каппа шла смертельная борьба между двумя противоположными чувствами — чувством профессиональной чести и чувством долга.
В первом случае он должен был рассказать правду клиенту, который платит деньги за расследование. Во втором — обязан был исполнить волю Поэта и Писателя, который требовал хранить гробовое молчание. От столь тяжких переживаний голова его пошла кругом. И началась такая мигрень, что даже буйвол обезумел бы от нее. Но Мистер Каппа проглотил подряд две таблетки аспирина, и головная боль прошла.
Он расплатился с женщиной-медиумом и полетел в Берга-мо, чтобы жениться на Роберте. Отвез ее на личном, теперь уже матримониальном, самолете в Рим и примчался в свою контору за три минуты до назначенной синьору Феррини встречи.
В течение ста двадцати секунд ожидания он беспрестанно задавал себе один и тот же вопрос: «Что я ему теперь скажу?» Наконец в дверь постучали, но вошел не синьор Феррини, а… посыльный. Он протянул Мистеру Каппа письмо от преподавателя лицея. Оно гласило:
