чем проходило хотя бы два часа празднества, и постепенно редеющая толпа не должна была пугать, но напугала, почти по-настоящему. Сколько же времени прошло на самом деле, и почему Третий этого не заметил?
Что, если совсем скоро рассвет, которого на самом деле не видно? Он обещал Розалии и Клаудии, что вернется намного раньше.
Мысли путались.
– Я должен убедиться кое в чем, – едва не протараторил он.
– Не уходи!
Пайпер быстро схватила его за руку без перчатки и потянула к себе.
– Ты ведь обещал, что потанцуешь со мной.
– Я лишь навещу Розалию…
– Пожалуйста, – тише, но отчаяннее повторила Пайпер.
Третий слышал, каким бывает ее голос, но подобную интонацию – впервые. Если бы он не видел ее глаза, золотые, яркие, родные и обещающие защиту, то решил бы, что Пайпер едва сдерживает слезы.
– Мне очень страшно, – заглядывая ему в глаза, произнесла она. Скорее даже призналась: Третий ощутил, как дрогнула магия, будто Пайпер стоило неимоверных усилий переступить через себя и произнести эти слова. – С того самого момента, как я проснулась после отравления. Постоянно. Но магия успокаивается рядом с тобой, а я ей верю. Я верю тебе и верю в тебя. Пожалуйста, – проговорила Пайпер совсем тихо, почти не открывая губ, – не уходи. Розалия ведь с Клаудией, да? Они справятся. Розалия не такая уж и активная, чтобы за ней было трудно уследить.
– Но ведь ты еще не виделась с ней.
Третий не считал это странным, лишь немного волнующим, ведь был уверен, что Пайпер точно захочет встретиться с принцессой, из-за которой он сорвался с места намного раньше срока.
Он не знал, что собирался делать, но точно не бежать, ведь никогда не позволил бы себе подобное, только сделал осторожный, совсем небольшой шаг назад, все еще чувствуя тепло рук Пайпер.
Даже если какая-то мысль и начала зарождаться в его голове, он напрочь забыл об этом, когда Пайпер, сделав шаг вперед, прильнула к его губам мягким поцелуем.
Строго говоря, на вопрос о Магнусе Пайпер не солгала. Он действительно ничего ей не наливал, потому что это сделал совсем юный на вид мальчишка из числа слуг леди Эйлау. Но это не означало, что Пайпер была полностью честной.
Она утверждала, что совсем не голодна, не устала и не хочет прилечь хотя бы на пару часов, сидела над магическими книгами едва не до самой последней минуты, а когда уже нужно было появиться на празднестве, просто смотрела на платье, подготовленное Фламер, и боялась того, что должна сделать. Клаудия отвлекала Третьего и Розалию на себя, Стелла почти весь день демонстративно таскалась за местными охотниками, будто хотела навязаться к ним, Эйкен же отлично притворялся до ужаса уставшим и напуганным. С Пайпер остался только Магнус, который клятвенно пообещал, что выйдет, когда ей нужно будет переодеться. Но она стояла на месте, не шевелясь и даже не думая о том, что у ждавшей ее Фламер могут быть другие заботы. Тогда Магнус, деловито отстегнув с пояса чехол с ножом, стал объяснять, как им пользоваться. Пайпер это знала – рыцарь заставлял заучивать все техники, но уцепилась за его слова как за спасательный круг. Они и были им до тех пор, пока фея не напомнила, что леди Эйлау не сможет уйти, пока Пайпер не появится.
Она почти не ворчала, пока Фламер помогала одеться, сдавшись на милость неудобной юбке и открытым плечам, а внутренне кричала и думала, что нужно как-то заставить себя быть спокойной. Ни один из известных методов не помогал, и тогда Пайпер, поразившись самой себе, распахнула двери комнаты и сказала Магнусу, чтобы тот принес вино.
Наполненные чаши стояли перед ней уже через две минуты. Фламер аккуратно уложила волосы Пайпер, напомнила про серьги и ушла, сказав, чтобы девушка закрепила чехол с оружием на правую ногу и не мяла юбку лишний раз. Пайпер бессовестно нарушила второе правило сразу же, как двери за феей закрылись, и они с Магнусом остались вдвоем.
– Ты уверена? – с кислой улыбкой спросил рыцарь, делая шаг вперед.
– Для храбрости, – кое-как выдавила сальватор.
– Но я все равно пробую первым?
Пайпер не хотелось в этом признаваться, но ее идея была глупой, как глупой была и мысль о том, чтобы Магнус первым попробовал вино и понял, все ли с ним в порядке. Но она кивнула, сложив дрожащие руки на коленях, и не меньше сотни раз мысленно извинилась перед рыцарем.
Магнус сделал первый глоток, после чего стал театрально расхаживать из стороны в сторону, делая вид, что пытается в полной мере прочувствовать вкус фейского вина. Пайпер напряженно ждала, считая секунды и минуты, следила, как рыцарь крутит в руке чехол с ножом, который на ближайшее время станет ее оружием, и пыталась придумать причины, по которым она должна быть храброй.
– Я лично выбирал вино, так что не думаю, что оно отравлено, – наконец объяснил Магнус, остановившись в центре комнаты. – С тебя какая-нибудь тайна.
– Что? – с трудом произнесла Пайпер.
– Ну же, Золотце, мы впервые пьем вместе. Расскажи мне какую-нибудь интересную тайну, и я расскажу свою.
Она не хотела раскрывать свои тайны: то ли потому что осознавала, что Магнус их не поймет, то ли по-настоящему боялась показаться слабой и беспомощной. Но леди Эйлау уже сделала первый шаг, никого не предупредив, и Пайпер чувствовала себя ужасно, зная о Магнусе то, что он пока не решился рассказать сам.
– Я все время боюсь, – тихо произнесла девушка.
Рыцарь качнул чашей, вытянув указательный палец, и улыбнулся.
– Многие боятся, но не все этого признают. Ты молодец, что не скрываешь этого.
– И никакой мотивационной речи о том, что сальваторы не должны бояться? – нервно рассмеявшись, спросила Пайпер.
– Тебе это так нужно? Ты хорошо справляешься, Золотце, и побеждаешь страх. Но если тебе вдруг захочется поплакаться в дружеское плечико, то всегда рад подставить свое. Говорят, оно очень удобное.
На самом деле Магнусу не было весело. Еще со вчерашнего дня он ходил как в воду опущенный и даже не пытался притворяться, но делал это прямо сейчас, будто точно знал, как Пайпер в этом нуждается.
– Обязательно, – заверила она рыцаря. – Какая тайна у тебя?
– Второе имя – Леорен. В честь дедушки.
Пайпер прыснула от смеха.
– Леорен?
– Благородное имя, чтоб ты понимала!
– Это и есть твоя тайна?
– Тебе не нравится?
Не то чтобы ей не нравилось. Но казалось, что, даже не предполагая, что Пайпер уже знает одну или несколько его тайн, рыцарь будет чуть более открытым и честным, как
