Парочка подошла поближе. Впереди шел летчик — его рожу ПОшник не раз видел и на аэродроме, и в части. А вот второй… Что-то знакомое в лице… Погоны голубые, но где-то он щеголял в другой форме. ПОшник попробовал напрячь извилины. Не получилось.
«А… насрать, — подумал он, расслабившись. — Есть разрешение на полеты — пусть катятся на все четыре».
— Стойктоидет, — равнодушно выплюнул он дежурную фразу и потянул руку за бумагой.
Летчик достал из планшета белый квадратик. Морда ухватил его и потянул к себе.
— Я тебе что, баба, чтобы со мной заигрывать? — возмутился он, дергая разрешение к себе.
Вертолетчик не отпускал бумагу. ПОшник вскинул на него разъяренные, красные от недосыпа глаза и осекся — летун, выпучившись, сдвинув брови, косился куда-то вбок. Морда выпустил бумагу и попытался заглянуть ему за спину. Второй летун отступил на шаг, и ПОшник онемел — на него в упор смотрел вороненый ствол «стечкина».
— Не кричи, ладно? — сказал Мещеряков и подтолкнул вертолетчика к машине. — И автомат отдай — он тебе ни к чему.
То ли сказался недосып, то ли мордатый без колбасы во рту не умел ни соображать, ни реально оценивать происходящее — скорее всего, второе, — но он, сняв с груди автомат, зачем-то повесил его на плечо и снова уцепился за бумагу.
— Разрешение давай! — закричал он, переходя на фальцет. — Не пущу без разрешения!
«Стечкин» в руке Мещерякова блеснул огнем и навсегда прекратил мучения мордатого.
— В машину, — скомандовал Мещеряков. — А то и тебя туда же.
Скорый на разгон «КА-50» бешено замолотил воздух винтами. Из казармы выскочил командир летунов, ПОшники, но, попав под огонь пулемета, повалились на исшарканные доски крыльца.
«КА-50» взмыл над аэродромом.
— Стой! — заорал адъютант: — Зависни!
Свинцовый ливень прошелся по вертолетам.
Вдрызг разлетелся фонарь у «МИГа», взорвался и загорелся «МИ-8». Наскоро резанув очередью по остальным машинам, Мещеряков толкнул грязным сапогом в оголовье кресла вертолетчика:
— Теперь дуй во все лопатки! За Шивелуч!
По полю от одного вертолета к другому метался разъяренный командир в/ч 17256 и рычал от бессильной злобы.
— Проспали, бляди! Удавлю!
— Товарищ подполковник! Кажется один целый! — сообщил подбежавший летчик.
— Запускай движок! — распорядился подполковник. — Не догонишь — из кабины выброшу!
Пятнистая торпеда сорвалась с места, как гончий пес. Через пару минут свист и грохот затихли вдали.
Толпа на аэродроме долго смотрела вслед исчезнувшим вертолетам.
— А нам-то теперь что делать? — растерянно спросил один из летунов.
И кто-то так же растерянно ответил:
— Не знаю…
Два боевых вертолета, связанные невидимой нитью, мчались над тайгой. Мещеряков, ежесекундно оглядываясь, торопил летчика.
— Быстрее давай, если не хочешь носом землю пахать. Что ты тащишься, как девяностолетняя кобыла?!
— И так на полной идем! Двести двадцать — мало, что ли?
— Мало! Можешь двести двадцать, сделаешь и двести пятьдесят! Жми на клавишу до упора!
«КА-50», захлебываясь от набегающего потока воздуха, трясся мелкой дрожью. Остался позади Шивелуч. Справа по курсу все ближе подступали отроги хребта Кумроч. Вертолет выскочил на обширную низменность, и Мещеряков понял, что без боя уйти не удастся.
— Сможешь сделать его? — ткнул он пальцем в темное пятно на горизонте, обозначавшее машину преследователей.
— А куда я денусь? — огрызнулся летун. — Выбора нет: или мы их, или они нас.
Он сбросил скорость и по дуге стал обходить невысокую сопку, рассчитывая, вывернув из-за нее, оказаться в хвосте неприятеля.
Финт не удался. Вертолет подполковника взмыл над препятствием и сразу оказался в выигрышном положении — выше убегающего «КА-50». Летчик Мещерякова среагировал мгновенно — резко сбросил обороты хвостового винта и переложил ручку управления в крайнее левое положение. Вертолет дернулся, совершил оборот вокруг вертикальной оси и несколько секунд летел хвостом вперед. Этого времени ракетной установке под крылом хватило, чтобы выплюнуть навстречу врагу маленькую хвостатую смерть.
— Эх, блядь! — выругался Мещеряков, увидев, как ракета, пройдя мимо чудом увернувшейся машины подполковника, пробила брешь в кедраче на склоне сопки.
«Ка-50» взревел и почти вертикально рванулся вверх. Теперь схватка перешла в новую плоскость. Оба вертолета стремились быстрее взобраться повыше, чтобы занять господствующее положение. Равные по мощи машины — равные возможности. Ни той, ни другой не удавалось опередить противника в этой гонке. Деревья постепенно теряли конкретные очертания, на горизонте стали обозначаться границы низменности, и сама она съежилась, выгибаясь гигантской чашей с иззубренными краями. В конце концов, поняв тщетность попыток, «КА-50» зависли в нескольких километрах друг против друга, едва удерживаясь в разреженном воздухе. Несколько очередей не принесли успеха ни тому, ни другому.
— Что делать? — прокричал Мещеряков летчику.
— Что тут поделаешь? — отозвался тот. — Ждать будем. Эту машину не дозаправляли. Горючка к нулю подойдет — сами полезут.
Минут через пятнадцать вертолет подполковника медленно двинулся навстречу противнику, «КА-50» Мещерякова так же неторопливо поплыл от него, держа дистанцию. Поняв, что таким маневром ничего не добьешься, подполковник выстрелил сразу двумя ракетами. Но расстояние для прицельной стрельбы было слишком велико. Отступающий вертолет мгновенно провалился на пару сотен метров, и ракеты, оставив за собой длинные хвосты, по дуге ушли к земле. Увидев противника ниже себя, преследователь коршуном ринулся на него. Снова началась гонка. Теперь «КА-50» мчались по нисходящей, постепенно приближаясь к пестрой поверхности низменности.
— Что-то долго у них горючка не кончается, — сказал Мещеряков, и в тот же миг кувырком полетел на металлический пол — летчик резко взял штурвал «на себя». «КА-50» свечкой взмыл в небо. Следующая за ним вертушка не успела ухватить этот маневр и вырвалась вперед.
— Ты что, е… твою мать, делаешь?! — испуганно завопил адъютант, цепляясь за спинку кресла. — Ты меня чуть не убил!
«КА-50» совершал «мертвую петлю». На несколько секунд перед глазами адъютанта все перемешалось. Придя в себя, он обнаружил, что их вертолет мчится на хвосте у машины подполковника, и снова закричал злобно-радостно:
— Пали в него! Что тянешь?
— Иди в жопу, — посоветовал летчик и, поймав в перекрестье прицела близкую добычу, нажал на гашетку.
В серебристом диске вращающегося винта запрыгали искры. Вертолет подполковника споткнулся, резко замедлил скорость и исчез где-то внизу и сзади. Обернувшись, Мещеряков увидел, как он, кувыркаясь, стремительно приближается к земле.
