Ланжале и Гроляр, не понимая слов, все же кое о чем догадались Воины поспешно схватились за оружие и становились в ряды, вожди во главе; рабы или невольники поспешно нагружались провиантом и припасами.
— Очевидно, они готовятся идти в бой против какого-нибудь вражеского племени, — сказал Ланжале, глядя на все эти приготовления, — одним нашим присутствием, не говоря уже о нашем огнестрельном оружии, мы можем доставить им победу. Не встать ли нам во главе этих пернатых воинов; что ты на это скажешь?
— Почему же нет, — ответил сыщик, — тем более что в случае, если бы они были разбиты, нам пришлось бы наверное иметь дело с их врагами!
— Прекрасно! Меня весьма радует, что ты так покладист на этот раз. Добежим до нашей пироги, запасемся снарядами и, для сбережения их, вооружимся еще кольями и топорами.
И не теряя времени на объяснение своих намерений туземцам, они побежали к лодке. Вдруг позади них раздался крик отчаяния и разочарования. Мокиссы подумали, что бледнолицые бегут от них как раз в тот момент, когда они собирались просить их о содействии. Но горе их обратилось в радость, когда они увидели, что оба бледнолицых бегут к ним обратно, потрясая в воздухе кольями и вооружившись тем самым топором, которым они сражались против акулы.
Сознавая превосходство бледнолицых, дикари выказывали полную готовность подчиниться им и беспрекословно исполнять все их распоряжения. Ланжале и Гроляр без особого труда сумели объяснить им все с помощью мимики и знаков.
Разделив отряд на две колонны, они встали во главе той и Другой, но прежде чем успели сообщить что-либо, два царских паланкина и шестнадцать человек рикшей очутились подле них, Усадили в паланкины и бегом устремились вперед, во главе каждой из колонн, поспевавших за носилками.
XVII
В походе. — Перед большим селением. — Осажденные. — Стратегические маневры. — Поражение атара. — Королевские «сети». — Предложение короны.
Воины мокиссы продолжали бежать в течение всего дня и большей половины ночи без отдыха и без устали, так как атара, зная, что мокиссы отправились вместе со своим королем в его резиденцию на берегу моря, решили воспользоваться этим обстоятельством, чтобы напасть на их селение раньше, чем те успеют возвратиться. Если мокиссы не подоспеют к рассвету, то все население города, довольно многочисленное, безвозвратно погибнет. При таких условиях чрезвычайной поспешности паланкины пришлись как нельзя более кстати, так как оба европейца никак не могли бы следовать за этими неутомимыми дикарями, привычными к самым дальним и трудным переходам.
Побуждаемые несомненной необходимостью, эти люди совершали подвиги быстроты и выносливости, чтобы достигнуть вовремя родного селения, куда они и прибежали среди ночи.
В селении никто не спал: старики, женщины и даже дети десятилетнего возраста — все вооружали свои жилища, решившись во что бы то ни стало отразить первые натиски врага, чтобы дать время своим воинам подоспеть на защиту родного селения. Туземцы никогда не нападают ночью из боязни вмешательства злых духов, но на этот раз, зная, что селение беззащитно, атара решили отступить от этого правила, освященного обычаем. Угадав их намерение, мокиссы засели в засаду: первая колонна, под началом Гроляра, расположилась в конце селения, противоположном тому, откуда предполагалось вторжение врагов, а вторая, под началом Ланжале, — как раз в том конце, где ожидался неприятель; таким образом, атара должны были оказаться как бы между двух огней.
Решено было дать им вторгнуться в селение и там их окружить, так чтобы ни один из них не мог бежать и разнести весть об их поражении. Дикари всех племен вообще не щадят врагов и уводят в плен только женщин и детей, в которых они воспитывают ненависть к родному племени.
Начало светать, а нападающие не подавали даже признаков своего присутствия. Вожди мокиссов стали даже высказывать предположение, что шпионы уведомили неприятеля об их прибытии, как вдруг с вершины ближайшей возвышенности, словно лавина, стали спускаться в долину, где расположено было селение, целые тучи врагов, оглашавших воздух своими дикими воинственными криками.
Никто не отозвался ни в селении, ни в засадах, где все воины были укрыты в зарослях и кустах, окаймлявших деревню. Это гробовое молчание смутило в первый момент нападающих, которые вдруг приостановились и стали внимательно осматривать всю местность, подозревая что-то неладное, так как их появление не вызвало ни малейшего трепета и переполоха в селении, что было бы совершенно невозможно, если бы жители в самом деле были застигнуты врасплох. Затем им пришло на ум, что, быть может, жители, узнав об их приближении, бежали в леса, унося с собой все, что у них было наиболее ценного, и решив так, они устремились вперед, не соблюдая уже ни малейшей осторожности. Они даже разбили строй и беспорядочной толпой устремились к домам, чтобы разграбить все, что в них найдется.
Те, что пришли первыми, были немало удивлены, увидев, что все дома были заняты женщинами, старцами и детьми, которые не только не молили о пощаде и не дрожали перед ними от страха, но и стали громко издеваться над ними, осыпая их градом ругательств и оскорблений из-за своих импровизированных баррикад.
— Идите же, идите, подлые трусы атара, ху! ху! — кричали они. — Смотрите, эти рослые воины дрожат от страха перед женщинами и грудными ребятами! Ваши вожди прислали сюда не воинов, а жалких рабов, сказав вам: «Идите, — и пусть вас побьют женщины мокиссов!»
При других обстоятельствах такого рода издевательства привели бы их в бешенство, но невероятная смелость женщин за их хрупкими баррикадами из бамбука заставила нападающих предположить, что они попались в ловушку. Но отступление было невозможно: воины рассыпались по всему селению в полном беспорядке.
Все, что оставалось вождям атара делать в данном положении, это собрать своих воинов на главной улице селения, оставив в покое отдельные хижины, которые, хотя имели и немудреные баррикады, все же могли задержать их на несколько минут и дать время воинам мокиссов собраться. Ланжале и Гроляру с величайшим трудом удалось удерживать своих людей, которые порывались кинуться навстречу неприятелю и схватиться с врагами один на один в переулках, разделявших хижины.
Но такого рода борьба, в сущности, не могла привести ни к чему, так как здесь только одинокие воины противостояли бы друг другу, и общего поражения врага при этих условиях не могло быть.
Вожди мокиссов, однако, прекрасно поняли намерение бледнолицых окружить врагов со всех сторон и сразить их своими громами и поспешили объяснить этот план своим людям.
