«Я ошибался, — признался он сумеркам. — Я и своих людей ввел в заблуждение. Мы не можем использовать то, что захватили здесь. Может быть, мы не сможем даже удержать это. Теперь я сомневаюсь, что стоит хотя бы попытаться. — Он собрал все свое мужество. — В конце концов… Да, прирученная и заселенная земля, да, прямой путь, проложенный через тундру, да, здесь богатства, которые трудно себе представить. Но не для нас и не сейчас. Для нас этот путь слишком тяжел, страна слишком сурова, а руины слишком велики. Лето уходит, наступает зима, близко подступает голод.
Этого я не учел. По всему течению Югулара, в каждом опорном пункте полагают, что только им так не везет. Но я-то читаю все их донесения. Повсюду северяне гораздо лучше, чем я думал, справляются с отводом диких стад в недоступные для нас места. Что ж, они сами звери, и знают их повадки… И Дония… такая же волчица, если она еще жива».
Он поднял голову. Конечно, это говорило его усталое тело, а не рассудок. И это он знал. Хотя он и рассчитывал кормить свою армию за счет охоты, он никогда не ставил свои планы в зависимость от этого. Вскоре им будет не хватать свежего мяса, но у них будет хлеб, бобы, рис, крупа, они могут ловить подо льдом рыбу. Они могли увидеть, как он отползает со своим отрядом; но они могли подумать, что это отступление временное. Возможно, придется годами преследовать неуловимого, ловкого, коварного врага, но они выполнят свою задачу до конца. Это вопрос стойкости. В конце концов они захватят весь Андалин для себя и для своих потомков.
«Так почему же я печален? Чего я боюсь? Дония, где ты? Ночь опускается на нас обоих».
XIX
Сразу после собрания хозяйка Аулхонта на несколько дней присоединилась к группе охотников. Собрание разошлось, но такое большое сборище неизбежно распугало все дикие стада в округе. Дония собиралась охотиться с неделю. Джоссерек остался на стоянке Сондр Кэттл, он упорно работал и даже отклонил пару заманчивых предложений от местных девушек. К его удивлению здесь имелось все необходимое для того, что он задумал. Здесь, на стоянке, был и торговый центр, и мастерские, и постоялый двор. Девушки смирились с тем, что все свое время он посвящает работе. Он не стал объяснять им, что это помогает ему отвлечься, чтобы не так сильно тосковать по Донии.
Она вернулась через неделю и сразу же узнала, что Джоссерек создал здесь лабораторию. Лаборатория была большая, утрамбованные земляные стены были окрашены в белый цвет, через окна поступало много солнечного света, хотя солнце грело мало. На верстаке лежали ручные и электрические инструменты. Джоссерек обрабатывал напильником медный брусок.
Он услышал, что за спиной отворилась дверь, оглянулся и увидел ее. Позади нее лежал залитый солнцем двор, и на какой-то момент она показалась ему тенью в ореоле золотых волос. Потом он различил руки, ноги, шею. На ней были простые туфли и короткая туника из оленьей замши.
— Джоссерек… — сказала она.
Кровь бросилась ему в лицо, он подошел к ней, и первый поцелуй был долгим-долгим. Но вот он опомнился, прикрыл дверь и снова повернулся к ней.
Она со смехом оттолкнула его.
— Потом. В более подходящем месте. Скоро. — И вдруг, сразу став серьезной, спросила: — Ну, как вы тут жили?
«Она спрашивает не обо мне, — эта мысль резанула его, как нож. — Хотя…»
Когда она уделяла ему столько же внимания, сколько и своим мужьям, он верил, что ласки ее искренни, хотя никогда не смел даже подумать, что ее чувства зашли так же далеко. Сама возможность любовного плена ушла для него вместе с юностью, а рогавикьянцы, похоже, не признавали такой возможности ни в каком возрасте. Если даже они допускали более глубокое чувство, чем простая привязанность или преданность, то они не распространяли его за пределы своих семей. Не стоило удивляться радости, которую испытывала Дония от общения со своими мужьями. И бесполезно было к ним ревновать. Это были славные парни, они сердечно принимали Джоссерека, принимали и его связь со своей женой; более того, они изо всех сил старались продемонстрировать ему свою дружбу.
Но бок о бок с ней ехали они, а он должен был плестись позади.
Он сглотнул, стиснул кулаки и заставил себя успокоиться.
— Хорошо, — ответил он. — А как твоя поездка?
— Хорошо. О, я расскажу тебе, как Орово гнался за месяцем… но это потом. Она сжала его руку, он почувствовал дрожь ее пальцев. — Можешь ты наконец объяснить, чем ты тут занимаешься?
«Это ее страна находится в опасности. В подобных обстоятельствах я хотел бы услышать новости, а уж потом занимался бы личными делами. Правда, у меня нет такого чувства единства с родиной, как у нее».
— Я тебе ничего об этом не говорил, потому что не был уверен, что прибор заработает, — извинился он. — Я мог бы этим заняться вплотную еще раньше, Дония, но здесь была ты, и я не хотел терять ни одной секунды, которую мог бы провести с тобой. Теперь я уверен, что он заработает. Все будет готово через два-три дня.
Она высвободилась из его рук и подошла к верстаку посмотреть, что он там собрал. Он с удовольствием показал ей все. Искры затрещали между борнами индукционной катушки, в стеклянном электроскопе раскрывались и закрывались, словно крылья бабочки, золотые лепестки, прыгала стрелка компаса, реагируя на изменение магнитного поля.
— Да ведь таким прибором можно переговариваться через тысячу миль! — воскликнула она, — Я никогда не слышала ни о чем подобном. Как ты смог сохранить все эти знания в своей голове?
— Это не так уж и сложно: простой излучатель и переносная антенна. Самым сложным было найти все необходимое для получения энергии. Как сказать «серная кислота» по-рогавикьянски, как различить предлагаемые жидкости, как проверить выходы батарей со свинцовыми пластинами, которые вы делаете? Кроме того, некоторые размеры следовало выдержать очень точно, или, по крайней мере, выдержать их соотношения. Надо было подобрать такие сопротивления, катушки и емкости, чтобы получилась длина волны, необходимая для активации палубного приемника, настроенного на нее.
Ее живой ум быстро все схватывал.
— А как ты делаешь измерения? Наверное, наши линейки тебе не подходят?
— Нет, — улыбнулся он. — Я пользуюсь своими. Понимаешь, занимаясь своими исследованиями, я вынужден был наспех сооружать соответствующие приборы. Поэтому я знаю длину и толщину различных частей своего тела. А зная это, я могу довольно точно определить количество воды для получения определенного веса и построить маятник для определения времени. Если мне необходима еще более высокая точность… — Он протянул руку, на которой была татуировка в виде якоря, змеи и дельфина. — Если ты присмотришься, то увидишь здесь маленькие отметки. Они были сделаны очень аккуратно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
