— Что случилось? — спрашивал себя с беспокойством Боаробер, — для чего двор, который должен был ехать в Амьен, возвращается уже назад?
Аббат знал всех, но он не хотел обратиться к первому встречному. Он выбрал в толпе друга кардинала. Это было не трудно. Кардинал был так могуществен, что не мог не иметь друзей повсюду. Аббат скоро собрал все возможные сведения. Он узнал, что король, едва оправившись от легкого нездоровья, случившегося с ним по приезде в Компьен, и пораженный мыслью, что он опасно занеможет, если поедет дальше провожать английскую королеву, вдруг объявил, что он возвращается в Париж или Фонтенбло. Взволнованный слухами о внимании Букингема к королеве, Людовик XIII изъявил сначала решительное намерение взять с собою Анну Австрийскую. Королева-мать, Мария Медичи, основываясь на приличиях, поставлявших в обязанность королю или королеве французской не оставлять так рано новую английскую королеву, уговорила его отказаться от этого намерения. Но не без труда. Людовик XIII кончил разговор с королевой-матерью этими словами, исполненными предчувствия и угроз:
— Если вы хотите, пусть королева едет с вашим величеством до Амьена, но я скрывать не стану и говорю вам громко, что я соглашаюсь на это путешествие с величайшим неудовольствием. Дай Бог, чтобы никому не пришлось в этом раскаиваться.
Он тотчас уехал в Париж.
— А королева? — спросил Боаробер.
— Королева уехала со всем двором в Амьен.
— Так что супруги повернулись друг к другу спиной!
— Это не первый раз случается с ними.
Боаробер поблагодарил того, кто отвечал на его вопросы, дал проехать поезду короля и продолжал свой путь, когда дорога очистилась.
Внезапный отъезд короля, давая королеве более свободы, так хорошо способствовал новым планам кардинала, что Боаробер был этим поражен. По приезде в Компьен Боаробер прежде всего встретил Лафейма. Начальник поборников чести ждал возвращения своего гонца с величайшим нетерпением. Когда король уехал, а двор отправился в Амьен, Лафейма хотел последовать за ним со своими подчиненными. Но те открыто взбунтовались. Невидимое присутствие Поанти, отняв от них уверенность, составлявшую всю их силу, сделало их трусами. Лафейма просил, приказывал, угрожал. Никто не хотел тронуться с места. Для Лафейма вопрос был тем важнее, что интендантство в Шампани, его мечта, должно было служить наградою за его услуги в этом деле.
Увидев Боаробера, высунувшего свою толстую голову в дверцу кареты, чтобы подозвать его к себе, Лафейма обрадовался. Он знал, что Боаробер друг кардинала. Найти поддержку у Боаробера значило почти получить уверенность выпросить у кардинала все. Боаробер со своей стороны очень обрадовался, что нашел начальника поборников чести, не имея надобности отыскивать его; и в особенности что нашел его в Компьене, когда весь двор уже уехал. Половина его дела было уже исполнена. Он приехал освободить королеву и Букингема от этого тайного шпионства, которым кардинал их окружил, а присутствие Лафейма доказало, что королева и ее предприимчивый обожатель уже освобождены. Лафейма, со смущенным видом, потупив голову, сообщил аббату, в какое положение поставил его бунт подчиненных.
— Это самое лучшее, что могло случиться, — сказал ему аббат, — его преосвященству угодно, чтобы вы воздержались от всяких новых предприятий; он приказывает, кроме того, чтобы вы как можно скорее вернулись в Париж.
— Приказание очень приятное, господин де Боаробер.
Лафейма почесал себе ухо. Он заранее затруднялся тем, что хотел сказать.
— Осмелюсь вас спросить, господин де Боаробер, доволен ли его преосвященство? — спросил он, несколько колеблясь. — У моих негодяев зубы длинные. Они давно не видали пистолей его преосвященства и требуют их громкими криками.
— Гм! — произнес аббат.
— Как вы думаете, его преосвященство согласится развязать кошелек?
— Гм! — повторил Боаробер.
— Его преосвященство обещал мне интендантство в Шампани; я был бы рад узнать, могу ли рассчитывать на это обещание.
— Хотите, чтобы я откровенно высказал вам мои мысли, господин де Лафейма? — серьезно спросил аббат.
— Вы сделаете мне большое удовольствие, господин де Боаробер.
— Я думаю, что кардинал расположен предложить вашим солдатам вместо пистолей веревку длиною в аршин и виселицу в шесть футов.
— Вы шутите!
— Вовсе нет, у меня сердце раздирается при мысли об их участи, которую я предвижу.
— А я-то как же?
— О! Вы любезный господин де Лафейма, вы стоите так высоко в уважении его преосвященства…
— Стало быть, я могу рассчитывать на интендантство в Шампани?
— Нет, но на яму футов в двадцать под землей, в уровень с бастильскими рвами.
— Черт побери! — вскричал Лафейма, ошеломленный этой перспективой.
Этот разговор происходил в то время, когда в карете аббата переменяли лошадей.
— Прощайте, любезный господин де Лафейма, в случае, если я с вами не увижусь! — закричал ему Боаробер.
Карета поскакала, но как ни спешил Боаробер, а он приехал в Амьен довольно поздно. Королева английская и благородное и знатное общество, сопровождавшее ее, опередили аббата шестью часами. Он решился, не теряя ни минуты, увидеться со старой графиней де Ланноа, статс-дамой королевы, которая должна была помогать его планам. Но никто еще не ложился в том доме, который был отведен Анне Австрийской. Напротив, там царствовало черезвычайное одушевление. Придворные, собравшись группами в передней и в залах, говорили между собою шепотом и тотчас умолкали, как только кто-нибудь к ним подходил.
«Здесь произошло что-нибудь необыкновенное, — подумал Боаробер, приметив странное обращение людей, встречавшихся с ним. — Но я не стану расспрашивать никого; графиня де Ланноа расскажет мне обо всем».
Он нашел статс-даму в черезвычайном унынии и отчаянии.
— Ах! Господин де Боаробер, — сказала она, схватив его за руку и отводя в самый дальний угол комнаты, где менее всего ее могли услышать, — я погибла! Никогда его преосвященство не простит мне.
— Что такое случилось? — спросил Боаробер.
— Ужасное происшествие, покрывающее меня стыдом и которое из друга сделает кардинала моим врагом.
— Но что же такое? — с нетерпением повторил Боаробер.
— Разве вы не знаете?
— Как же вы хотите, чтобы я знал?
— Но об этом говорит весь двор и, наверно, весь город. Через два дня об этом узнают и король, и кардинал.
— Да, я видел, идя к вам, движение, которое показалось мне странным; физиономия у одних расстроенная, у других веселая; я угадал, что случилось нечто необыкновенное, но не расспрашивал никого, рассчитывая на то, что вы объясните мне.
