Могильщик остановил грузовик за углом, на Леннокс-авеню, они выскочили, но Айрис как сквозь землю провалилась.
— Проверь черный ход, — бросил Могильщик и поднялся по ступенькам к главному входу в церковь. Заперто. Могильщик обвел взглядом окна. Гробовщик потолкался у задней двери. Она тоже была заперта. Тогда он занял наблюдательный пункт на кирпичном заборе, отделявшем двор церкви от двора соседнего жилого дома.
Из укрытия под кафедрой все трое слышали, как в замке повернулся ключ, как хлопнула дверь, снова ключ повернулся в замке и по деревянному полу зацокали ее каблучки.
— Это она! — с облегчением выдохнул Дик.
— Тебе сильно повезло, — сказал человек с маслянистыми волосами. В руке у него был кольт 45-го калибра. Глядя на Дика, он похлопывал стволом кольта по левой ладони.
Дик был привязан к спинке одного из круглых стульев. По его лицу катился пот, казалось, Дик плачет. С тех пор как семь часов назад ему позвонила Айрис, он находился в этом положении. Его руки были закинуты за спинку стула.
Второй бандит лежал на кровати с закрытыми глазами. Казалось, он спит.
Они молча слушали, как шаги, усиленные электроникой, прогрохотали у них над головой, но куда больше насторожили их какие-то звуки у входа.
— За ней хвост, — сказал один из головорезов. Это был коренастый светло-коричневый негр с редеющими прямыми волосами, чуть раскосыми карими глазами и неприятным слюнявым ртом. Пока все слушали, он сплюнул на пол.
Шаги наверху обогнули кафедру, остановились. У двери все стихло.
— Айрис дело знает, — сказал Дик, слизывая языком капли пота. — Она пройдет через стену и потеряет их.
— Хорошо бы она потеряла их раз и навсегда, — подал голос бандит с койки.
Они услышали, как отворилась потайная дверь в стене, соединявшей церковь с жилым домом, потом она закрылась, и снова наступила тишина.
Стоявший бандит похлопывал стволом кольта о ладонь, словно в замешательстве.
— Зачем ты поверил этой суке? Она уже один раз заложила тебя полиции.
Пот попал в глаза Дику, он заморгал.
— Я ей не верю, но она обожает деньги, а потому будет помалкивать.
— Иначе ты останешься без головы, — напомнил бандит с кровати.
— Скорее бы она возвратилась, — сказал стоявший. — А то здесь как в парилке.
— Но зато безопаснее! — с отчаянием в голосе произнес Дик.
— Пока не отыщем деньги, лучше побыть здесь, а не шататься Бог знает где. Об этом тайнике не знает ни одна живая душа.
— Кроме Айрис и тех, кто его построил, — сказал бандит с кровати и сплюнул.
— Его построили белые, — произнес Дик не без превосходства. — Думали, тут будет склеп.
— Это еще что такое? — подозрительно спросил стоявший.
— Усыпальница для святых, например…
Бандит покосился на Дика, потом обвел взглядом комнату, словно видел ее впервые. Маленькая, со звукопроницаемыми стенами комнатка, попасть в которую можно было через заднюю часть органа. В одной из стен ниша, там серебряная икона и изображение Христа и Девы Марии. Два круглых стула, кровать, холодильник с запасом еды и выпивки. Грязные тарелки на столике свидетельствовали, что однажды здесь уже ели.
Одна стела была целиком занята звукоулавливающей электронной системой. Если включить ее на полную мощность, можно было слышать, как крадется церковная мышь. Напротив — стойка с двумя винтовками, двумя обрезами и автоматом. Дик очень гордился тайником. Он оборудовал его, когда ремонтировал церковь. Здесь он чувствовал себя в полной безопасности. Но бандит, который стоял, особого энтузиазма не испытывал.
— Дай-то Бог, чтобы белые забыли о тайнике, — сказал он. — И твоя стерва не привела сюда легавых. Здесь мы в такой же безопасности, как в гробу.
— Честное слово, мы тут в безопасности, — сказал Дик.
— Мы тебя взяли, детка, чтобы получить денежки, — спокойно отозвался бандит на кровати. — Мы решили так: свяжем тебя, а потом продадим тебе твою собственную жизнь за восемьдесят семь тысяч. Ясно? Устраивает?
— Фредди! — воззвал Дик к бандиту на кровати, но в ответ получил лишь пустой взгляд. — Четыре-Четыре! — обратился он к стоявшему с кольтом, но и тот на него посмотрел столь же безучастно. — Вы должны мне верить, — умоляющим голосом проговорил он. — Я никогда вас не подводил. Дайте срок.
— Даем, — сказал Фредди, подошел к холодильнику, вынул банку пива и хлопнул дверцей. — Но небольшой.
Со стены Гробовщик видел, как Айрис выглядывает из-за шторы, в квартире первого этажа соседнего жилого дома. Он увидел ее не столько зрением, сколько шестым чувством. В комнате был полумрак, и она вырисовывалась лишь силуэтом, да и то какое-то мгновение. Именно эта стремительность и подсказала ему, кто там: кому еще взбредет в голову тайно выглядывать из-за шторы в это время?
Он сразу понял, что Айрис прошла через стену. Как, не столь важно. Он понял, что она не только узнала его тогда, но с самого начала решила их обхитрить. Ловкая стерва, даже слишком ловкая! Он задумался, что же делать: в открытую вломиться и взять ее или дать ей возможность сделать свой ход. Он отправился совещаться с Могильщиком.
— Пусть погуляет, — сказал Могильщик. — Она же не в состоянии все время прятаться. Она не невидимка. Так что пусть она погуляет. Может, она даст нам о себе знать.
Они вернулись к машине, подъехали к бару, откуда Гробовщик позвонил домой. Жена Молли сказала, что Абигайль не звонила, зато звонил Андерсон, который заступил на дежурство, и очень просил позвонить.
— Позвони, — распорядился Могильщик.
— Верните Айрис, пока я дежурю, и я попробую вас прикрыть, — сказал Андерсон. — Иначе завтра вас найдут и ваша карьера в полиции будет окончена. А может, дело вообще пойдет в суд. Капитан Брайс в ярости.
— Он обо всем знает и обещал не мешать, — сказал Гробовщик.
— Мне он рассказал все иначе. Он доложил комиссару, что вы ее увели самовольно, и пышет злобой.
— Он бесится, потому что мы немного его надули, а теперь хочет спасти свою шкуру за наш счет.
— Так или иначе, он готов на все.
Некоторое время они провели в напряженном молчании.
— Думаешь, она может дать деру?
— У нас и без нее забот хватает, — сказал Могильщик. — А времени нет.
— Поехали к Билли.
— Она туда больше не вернется. Лучше пойдем в церковь.
— Она и туда не вернется, — сказал Гробовщик. — Она туда пошла, чтобы сбить нас со следа.
— Может, да, а может, нет. Дик просто так не поставит тайную дверь. Там, похоже, есть кое-что любопытное.
— Наверное, ты прав, — сказал Гробовщик после паузы.
Они поставили машину на 122-й улице и осмотрели задворки церкви. Ее задний двор был отделен кирпичной стеной от усеянных гаражами задних дворов соседних домов. Сыщики осмотрели стену, потом замок черного хода. Заглянули в окошко, но в церкви царил мрак.
Затем Гробовщик и Могильщик двинулись по узкой дорожке вдоль боковой стены. Кирпичное строение было в хорошем состоянии. Другим боком церковь примыкала к жилому дому.
— Если они там устроили тайник, то, конечно, оборудовали его звукоуловителем, — рассуждал вслух Могильщик. — Не станут же они держать круглые сутки часового?
— Ну так что будем делать? Ждать, пока она не выйдет?
— Она вернется в церковь через потайной ход. Может, уже вернулась.
Сыщики задумчиво смотрели друг на друга.
— А что, разумно! — отозвался Могильщик, разуваясь.
Они зашли с фасада, и, когда на улице не оказалось прохожих, подошли к двери, и Гробовщик начал ковырять замок. Со стороны они походили на двух алкашей, решивших помочиться у церковных дверей. Открыв дверь, Гробовщик уселся на плечи Могильщику, и они вдвоем проникли внутрь, прикрыв за собой дверь.
В убежище ничего не изменилась. Дик был по-прежнему привязан к стулу. Четыре-Четыре поил его пивом из банки. Пиво проливалось по подбородку Дика, капало на брюки.
— Ты что, глотать разучился? — сердито осведомился Четыре-Четыре, похлопывая себя пистолетом по бедру. Фредди лежал на кровати с закрытыми глазами.
Внезапно они услышали, как открылась парадная дверь.
Четыре-Четыре поставил банку с пивом на стол, переложил кольт в левую руку, а правую согнул в локте. Фредди сел, опустил ноги на пол и слушал, разинув рот. Кто-то вошел и закрыл за собой дверь.
— У нас гость, — сказал Фредди.
По центральному проходу послышались шаги.
— Сыщик, — сказал Четыре-Четыре, оценивая поступь.
Фредди подошел к стойке и спокойно взял обрез. Шаги обогнули кафедру, затем приблизились к органу. Фредди смотрел на лесенку словно в трансе.
— Большой мальчик, — сказал он. — С двух мужиков. Не пойти ли мне наверх и не укоротить ли немного?
— Укороти на голову, — хохотнул Четыре-Четыре.
