— Не совсем... В деревне ты видел: крестьянин нарабатывает столько, сколько необходимо для расчета с долгами и на пропитание. Попадая в город, таец становится чиновником, но действует аналогично. Держит в руках должность, монополизирует посты, коллекционирует правительственные медали, и тем кормиться справедливо, с его точки зрения, полагая, что так — от века. В политических партиях и группах тот же психологический климат... Он всеми способами поддерживается компрадорскими кругами, состоящими в большинстве из китайцев, взявших тайские имена. Кроме собственной финансовой мощи, на их стороне — связи с иностранными корпорациями...
— Но, допустим... Допустим в порядке бреда, что все-таки объявятся в партии труда деятели или силы, которые попытаются придать ей действительное демократическое направление?
— Их уберут большие деньги.
— Так уж решатся эти... эти большие деньги на прямой вызов?
— Есть поднаторевшие манипуляторы. Они внимательно следят за всякой восходящей звездой и способны погасить, прибегнув к неожиданным интригам, эту звезду немедленно... Нынешнее положение в профсоюзах подтверждает это. Раньше в них насаждалась аполитичность. Сейчас говорить об аполитичности — значит в открытую связывать себя с прошлым. И заговорили о политизации. Не подумай чего такого — совсем не масс и в этом духе... Традиция сохраняется: сделки с властями, интриги и соперничество в рамках обсуждений социальных проблем с целью дезориентации и приглушения активности действительно демократических кругов...
Человек в сафари успел докурить сигарету. Подсучив брюки до колен, развалясь, дремал, обмякнув на металлическом стульчике. Сумка свисала на петле, захлестнутой за подлокотник. Вспомнился оборванец на лестничной площадке дома, где жил Ват. Нет, не из недосмотра крутился там потолочный фен. И неизвестно еще, действительно ли полицией назначены к Вату салатовое сафари и рваные шорты...
Плоские часы на чугунной мачте над причалом показывали начало второго. Сколько именно, приходилось гадать. Минутная стрелка отсутствовала. Хозяин супной покрутил настройку приемника, поймал последние известия. «Завтра, — сказал диктор, — начинаются сингапурско-таиландские военно-морские учения под кодовым названием «Синг- Сиам» в Южно-Китайском море и Сингапурском заливе. В них участвуют три корабля наших ВМС и четыре сингапурских катера-ракетоносца. Маневры проводятся ежегодно с восемьдесят первого года... Их благотворное воздействие на обстановку, в частности, проявляется в обуздании бесчинствующих в Малаккском проливе и Сиамском заливе пиратских шаек...»
— Пошли? — спросил Бэзил. Он подложил кредитки под стакан, в котором остатки кокосового сока смешались с тающими льдинками и утонувшей мухой. Человек в сафари не пошевелился и не поднял век.
— Как ты смотришь, Ват, если я обращусь с просьбой о встрече к некоему Пратит Туку?
Они двинулись в сторону скопления сине-желтых трехколесных маршруток. Завидев белого, паренек в красной бейсбольной кепке выскочил из тенька с коромыслом, на котором болтались гирлянды надувных рыбок.
— Отойди, — сказал ему Ват по-тайски. И Бэзилу по-русски: — Пратит Тук, пожалуй, интересная фигура среди профсоюзников. Но не самая влиятельная. Он, правда, стоит ближе всех к пониманию действительных интересов работяг. Очень популярен. Молодежь и даже кое-кто из офицеров- младотурков видят в нем еще и выразителя народных интересов вообще. Он, видишь ли, сообщил всем, что против засилья иностранцев. Упорно и методично бьет в эту точку. Есть в нем... как бы тебе сказать... нечто малопривлекательное. Четыре раза женился и каждый раз все неудачнее и неудачнее. А ты знаешь, что такое в этой стране семья...
— То есть?
— Нынешняя прибрала его к рукам. Стремится на роль подруги-соратницы. Держится рядом, не отлипает ни на минуту. Даже выступает с речами после него. Демонстративно играет на гитаре «Интернационал»... Пратит Тук от этого больше популярен среди текстильщиц. Тайки любят носить брюки своих мужей... Недавно скандал разразился. Одна тайка продала своего мужа другой. Все бы и сошло, если бы чек, выписанный в уплату, не оказался без обеспечения...
Боковым зрением Бэзил отметил, как длинногривый молодец в фиолетовой майке с котами, нарочито глядя в сторону лавок, где товар был не по его одежке, двинулся следом.
— Сафари сдал тебя, — сказал Бэзил.
— И все же, — засмеялся вполне без натяжки Ват, — всюду жизнь. Картина художника Ярошенко.
- Что?
— Всюду жизнь, говорю. Картина художника Ярошенко. В Третьяковке. Арестант в вагоне за решеткой, перед ним птица, ребенок, солнце...
— Шутки у тебя!
Они прошли мимо ворот Таммасатского университета. Самодельный плакат приглашал на дискуссионную встречу профессоров и студентов по теме «Христос и Будда — две надежды на демократию».
— Ну, я поехал домой, — сказал Ват.
— Удачи. Пробуду тут дней десять. Гостиница «Виктори»...
Трехколесная маршрутка «Дайатсу», пальнув клубом дыма, с треском сорвалась с места. Паренек в фиолетовой майке вскочил на ходу. Бэзил видел, как Ват подвинулся, давая тому место. Оба улыбались.
В номере, где кондиционер с утра оставался на режиме «очень прохладно», Бэзил ощутил, насколько промокла рубашка. Став моментально холодной, она липла на плечах и спине. Сбросил ее у порога, аккуратно повесил брюки. Взглянул на часы, забытые утром в ванной. Включил радио.
Под горячим душем, предвкушая, как отоспится, разобрал голос диктора:
— ... собственном доме близ железнодорожной станции Вонгвьен Яй в Тхонбури вчера, в пятницу 17 февраля, найден застреленным молодой подававший надежды профсоюзный функционер Пратит Тук. Убита также его жена. Расследование показало, что первой жертвы убийцы, пользовавшегося револьвером, стала женщина. Это наводит следствие на предположение о мести из ревности в качестве мотива преступления. Покойная была четвертой женой погибшего насильственной смертью Пратит Тука...
На втором этаже управления уголовной полиции Бангкокской метрополии в середине Си Аютхайя-роуд таксист, оставивший красную «тойоту» в квартале от управления, попросил у входа дежурного сержанта:
— Соедини по дружбе с картотекой.
На службе запрещалось жевать бетель. Допускалась резинка. Но дежурный и таксист были земляки, и сержант принял предложенную порцию.
— Здесь лейтенант Рикки Пхромчана, — сказал таксист в трубку. — Не могли бы вы подготовить копию портрета преступника, скомпонованного фотороботом на основании описаний ювелира... Ну, того, из «Объединенных гранильщиков», которого ограбили вчера, в пятницу, вечером. Мне кажется, я встретил злоумышленника на Чароен Крунг-роуд. Мельком... Нет, не сейчас. Портрет мне понадобится завтра. Сегодня у меня выходной. Спасибо!
Он провел ладонью с короткими сильными пальцами по ежику на темени. Рука увлажнилась.
— Жара, — подосадовал лейтенант Пхромчана. Еще шесть часов предстояло крутить баранку. И приближался час «пик».
— Жара, — отозвался земляк.
На пульте перед ним замигала красная лампочка.
Рикки Пхромчана хлопнул по заднему карману брюк, проверяя, на месте ли ключи зажигания. Махнул сержанту, тыкавшему в кнопки вызова концом шариковой ручки, и пошел к выходу.
2
Встреча обговаривалась еще на «Морском цыгане» — 17 февраля, пятница, шесть часов вечера, ресторан «Чокичай». Семь дней спустя после переговоров на сампане, почти сразу после «выполнения договоренности». Запасной вариант не предусматривался.
Цзо особенно по душе приходилось место. Свидеться с Палавеком предстояло не в роскошном баре «Чокичай», занимавшем двадцать второй этаж небоскреба на проспекте Рамы Четвертого, а в его тезке — скромном заведении без затей и музыки в заречье на Иссарапхарб-роуд.
Отправился пешком. Глядя с Памятного моста на грязноватые волны Чаопрайи, размышлял о том, что Самый старший брат, развивающий сложную комбинацию с перетасовкой профсоюзников, становится старомоден. Деньги, во всемогущество которых древний старец незыблемо верил, не столь уж надежный по нынешним временам рычаг. Такой человеческий материал, как Палавек и его люди, приходится долго подыскивать. А возможно, Самый старший брат и не так уж отстал, хитрит? Зачем настойчиво добивается именно от него, просто Старшего брата — второго в «Союзе цветов дракона» человека — личной вербовки «морских удальцов»? Подбирает себе гвардию?
