«Юной? – подумал он. – Но она живет на свете дольше, чем я».
Гимн сохранил кое-что из прежней жизни, в том числе и ощущение возраста. На пять лет он себя не чувствовал, он казался себе старше. Годы должны были научить его держать язык за зубами и не болтать о вдовстве юных женщин. Может ли девочка действительно испытывать какие-то чувства к королю-богу?
Она находилась в городе всего пару месяцев, и Гимн по слухам знал, на что похожа ее жизнь. Она должна исполнять обязанности жены с человеком, с которым не может поговорить и которого не может понимать. С тем, кто воплощал все, что ее культура считала богохульством. Таким образом, единственное, что мог предположить Гимн, – королева обеспокоена собственной судьбой после того, как ее муж убьет себя. Закономерное беспокойство. Со смертью мужа она потеряет и большую часть своего положения.
Кивнув самому себе, Гимн перевел внимание на спорящих жрецов. Они уже разобрались с канализацией и патрулями стражи и сменили тему.
– Мы должны подготовиться к войне! – прогремел один из них. – Недавние события ясно показали, что мы не сможем сосуществовать с идрисцами и надеяться на мир или безопасность. Конфликт разразится, желаем мы того или нет.
Гимн Света сел поудобнее и прислушался, постукивая пальцем по подлокотнику кресла.
«В течение пяти лет я оставался незначительным, – подумал он. – У меня не было права голоса в важных совещаниях двора. Я просто владел отрядом безжизненных. Я создал для себя божественную репутацию абсолютной бесполезности».
Тон дискуссии был даже более враждебным, чем на предыдущих встречах, но не это обеспокоило Гимна. Его озадачил жрец, призывавший к войне. Нанрова, верховный жрец Наблюдателя Спокойствия Благородного. Гимн не обратил бы на него внимания, но Нанрова всегда громче всех высказывался против войны.
Почему он вдруг изменил свое мнение?
В ложу вошла Аврора. К моменту ее прибытия Гимн снова обрел вкус к вину и задумчиво потягивал его. Возражения против войны на арене стали звучать тише и реже.
Аврора села рядом с ним в облаке шелестящей ткани и духов. Гимн на нее даже не взглянул.
– Как ты добралась до Нанровы? – спросил он наконец.
– Никак, – ответила она. – Я не знаю, почему он передумал. Я не хотела, чтобы он сделал это так быстро – могут возникнуть подозрения, и люди подумают, что я им манипулировала. Но в любом случае я приму такую поддержку.
– Ты так сильно хочешь войны?
– Я желаю, чтобы наш народ осознал угрозу, – сказала Аврора. – Думаешь, я хочу войны? Хочу посылать наших людей убивать и погибать?
Гимн посмотрел на нее, оценивая ее искренность. У Авроры такие красивые глаза. Но их редко замечали, поскольку она слишком сильно демонстрировала другие свои достоинства.
– Нет, – произнес он. – Я не думаю, что ты хочешь войны.
Она резко кивнула. Сегодня ее платье было элегантным и нарядным, как обычно, но с особенно глубоким вырезом. Особенности покроя приподнимали грудь вверх и вперед, настойчиво привлекая к ней внимание. Гимн отвернулся.
– Ты сегодня скучный, – заметила Аврора.
– Я просто задумался.
– Мы должны радоваться. Почти все жрецы сошлись во мнениях. Вскоре они предложат главной ассамблее богов начать войну.
Гимн кивнул. Главную ассамблею богов созывали лишь для решений по самым важным вопросам. В этом случае право голоса имели все боги. Если проголосуют за войну, то богов с приказами для безжизненных – вроде Гимна Света – призовут руководить войсками и вести их в бой.
– Ты изменила приказы десяти тысяч Искателя Надежды? – поинтересовался Гимн.
Она кивнула.
– Теперь они мои, как и солдаты Звезды Милосердия.
«Цвета, – подумал он. – Теперь мы двое владеем тремя четвертями армии королевства. Во имя Радужных Тонов, во что я ввязался?»
Аврора поудобнее устроилась в кресле, глядя на шезлонг поменьше, в котором до этого сидела Сири.
– Однако меня раздражает Всематерь.
– Потому что она красивее тебя или потому что умнее?
Богиня не удостоила Гимна ответом, только наградила недовольным взглядом.
– Просто пытаюсь вести себя не так скучно, дорогая моя, – пояснил он.
– Всематерь владеет оставшейся частью безжизненных, – сказала Аврора.
– Странный выбор, не правда ли? – заметил Гимн. – Ну, я-то логичный выбор – разумеется, для тех, кто меня не знает, поскольку предполагается, что я отважен. Искатель Надежды воплощает справедливость, что хорошо сочетается с солдатами. Даже Звезда Милосердия с ее доброжелательностью может подойти на роль той, кто управляет солдатами. Но Всематерь? Богиня матрон и семей? То, что ей поручили десять тысяч безжизненных, даже меня заставляет всерьез обдумать теорию пьяной обезьяны.
– Ты о той обезьяне, которая выбирает имена и титулы возвращенным?
– Именно. Хотя я подумываю над расширением теории. Я склонен предположить, что Бог – или вселенная, или время, или кто там еще контролирует все сущее – и есть просто пьяная обезьяна.
Аврора подалась вперед, сложив руки, а ее грудь грозила выскочить из платья.
– А ты думаешь, что мой титул был избран случайно? Богиня честности и межличностных отношений? Мне же подходит, не правда ли?
Он замялся. Затем расцвел улыбкой.
– Дорогая моя, ты что, пытаешься доказать существование Бога с помощью своего декольте?
Она улыбнулась в ответ:
– Ты не представляешь, чего можно достичь правильным покачиванием груди.
– Хм. Дорогая моя, я никогда не обдумывал теологическую мощь твоей груди. Если возникнет посвященная ей церковь, то, может, тебе удастся сделать из меня верующего. В любом случае, ты расскажешь, что плохого тебе сделала Всематерь?
– Она не хочет отдавать мне приказы своих безжизненных
– Неудивительно, – небрежно ответил Гимн. – Я и то с трудом тебе доверяю, а я твой друг.
– Гимн, нам нужны эти управляющие фразы.
– Зачем? – спросил он. – У нас три четверти армии – мы и так получили превосходство.
– Мы не можем позволить внутренних раздоров или раскола, – сказала Аврора. – Если ее десять тысяч повернутся против наших тридцати, мы победим, но серьезно ослабеем.
– Но она же так не поступит, – нахмурился он.
– Но мы должны быть уверены.
– Ну хорошо, – вздохнул он. – Я с ней поговорю.
– Это не самая лучшая идея.
Он поднял бровь.
– Она тебя не очень-то любит.
– Да, я знаю, – ответил он. – Она отличается хорошим вкусом, не то что некоторые мои знакомые.
Аврора сердито взглянула на него:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
