– Я постараюсь… – Илья Евгеньевич обнял супругу, другие слова, чтобы успокоить ее, не желали находиться, да и какие слова тут могут помочь? Он долго, одними пальцами, гладил волосы и плечи всхлипывающей жены, пока она не успокоилась и не уснула. Осторожно, стараясь не шуметь и ненароком не разбудить ее, он выбрался из постели и на цыпочках прошел на кухню.
За окном, во тьме зимней ночи, мелькали огни редких машин и падал снег. Керимов скосил глаза на свое отражение в стекле. В окне отражался широкоскулый, с впалыми небритыми щеками, уставший и побитый жизнью человек. Открыв дверцу холодильника, он достал бутылку «Гжелки», налил себе полстакана и одним глотком выпил. Водка обожгла горло и согревающим теплом разлилась по желудку, но совершенно не принесла ожидаемого успокоения. Илья Евгеньевич, отрешившись от окружающего мира, тупо гладя перед собой, сел на табуретку и поставил локти на кухонный стол. Что, что он делает не так? Они смоделировали все возможные и невозможные варианты запуска установки. Задавали идентичные, благо остались и были записаны компьютерами все контрольные показания приборов того злополучного дня, параметры запуска и активации электромагнитных полей. Проводили эксперименты с проникновением в активное поле различных объектов. Все впустую…
– Пап… – Детский голос заставил вздрогнуть, сколько он так просидел? На пороге кухни в легкой ночной рубашке, положив руку на загривок Бона, стояла Ольга. После исчезновения сына кобель отказался от еды, и только настойчивость Ольги, кормившей пса две недели с ложечки, не привела еще к одной семейной трагедии. Пережив потерю одного хозяина, Бон выбрал своей хозяйкой Ольгу. Пес сопровождал девочку везде. Когда она первого сентября пошла в четвертый класс, кобель дошел с ней до школы и, проигнорировав команду жены и Ирины, остался дожидаться девчушку на пороге учебного заведения. Скоро охрана, ученики и учителя привыкли к громадному кобелю, ежедневно сопровождающему и дожидающемуся свою хозяйку на пороге школы. Собака стала школьной достопримечательностью. Когда похолодало, дети принесли для Бона коврик, и, пока шли занятия, он лежал на нем в дальнем углу холла. С другой стороны, Илья Евгеньевич мог быть спокоен за безопасность дочки, ни один урод близко не подойдет к ней при таком-то телохранителе.
– Да, дочуня.
– Пап, ты совсем забыл о времени. – Ольга взяла отца за руку и повела его в спальню.
Время… Они все забыли о времени. Время!
– Оля, ты гений! Время, оно тоже имеет направление! Точно! – Он подхватил дочку на руки и закружил с ней по залу. – Что ты хочешь на Новый год?
– Я хочу, чтобы ты встречал его с нами, а не на работе, – серьезно ответила Ольга. – Пообещай мне.
– Так и будет.
* * *
За столом, на последнее в уходящем году совещание, собрался весь интеллектуальный цвет возглавляемого Керимовым коллектива. Рядом с шефом сидели «старики», с которыми он начал работать еще в восьмидесятых годах прошлого века. Противоположную сторону оккупировала пятерка «бандерлогов» – представителей молодого поколения интеллектуальной элиты российской науки. «Бандерлогами» группу молодых ученых обозвала блондинка Верочка, секретарша коммерческого директора проекта (была и такая должность), деньги-то дает богатый дядя. Как-то так получилось, что прозвище моментально прилипло к молодежи. Все подобранные и приглашенные Керимовым на работу ребята были личностями яркими и неординарными, парни постоянно фонтанировали идеями и своим существованием разрушали мнение, что талантливая молодежь не идет в науку. «Бандерлоги» моментально спелись и всегда выступали единым фронтом, во всех случаях выдвигая на острие атаки Александра Белова, отзывавшегося только на имя «Сашок», – гения от математики и математического анализа, способного в цифрах описать любой процесс, да еще Алексея Ремезова – физика-ядерщика, главного заводилу и организатора всех начинаемых «бандерлогами» благих дел, как правило, в виде розыгрышей и мелких безобидных пакостей.
Третий час ученые надрывали глотки, предложенная Керимовым новая компоновка установки вызвала горячие споры всех сторон. Не будь на совещании шефа, то некоторые «горячие финские парни» уже бы давно передрались, таким был накал страстей. Когда споры утихли, Илья Евгеньевич, подводя жирную черту, обратился к Сашку:
– Сашок, твоя задача – составить математическую модель с описанием сказанного за этим круглым столом, хотелось бы увидеть, что получается на выходе при разнонаправленном движении времени в разных случаях. Попробуй дать модель со спиральной или синусоидальной проекцией на общую ось координат. Было бы хорошо отработать вариант с движением моего сына в активном поле, и то, как он воздействовал на установку, накопители и метаматериальные поляризаторы – из этого может сложиться алгоритм ввода в работу различных блоков при открытии «окна» в другой мир. Теперь что касается Максимушкина. Олег, твоя задача заключается в составлении программы управления установкой согласно представленной нашим богом цифр и уравнений модели. Остальные «бандерлоги» помогут в перестановке блоков. На этом закончим, следующее совещание состоится одиннадцатого января.
– Петрович, что это такое? – Илья Евгеньевич пнул пустую коробку из-под пиццы и смахнул рукой на пол засохшие суши. Жалобно звякнув о колесико операторского кресла, по полу покатилась, сбитая коробкой, недопитая бутылка шампанского. Строго следуя закону падающего бутерброда, разбрызгивая соус, начинкой вниз, на кресло шлепнулась вторая порция итальянского разносола. Весело, видно, было кому-то в операторской на новогодние праздники.
Геннадий Петрович Галузинский, рябой мужик с широкими крестьянскими ладонями и хитрыми глазками на простоватой физиономии, и не скажешь по нему, что он подполковник в отставке, проводил взглядом расплескивающую шипучий напиток бутылку и, злобно блеснув глазами, выдохнул:
– Твои ребята заказали, я разрешил доставку.
От мощного запаха алкогольных паров, витавшего в помещении, Илье Евгеньевичу захотелось закусить.
– Пицца и суши еще куда ни шло, но как они водяру и шампанское сюда притащили? А если б они баб заказали? – начал закипать Керимов.
Петрович, начальник смены внутренней охраны «объекта», опустил глаза долу и виновато шаркнул ножкой. Лицо руководителя научного комплекса побагровело. Петрович сдавленно ойкнул, вздернутый за грудки взбешенным начальником.
– Твою мать! – заорал Керимов. – Ты на хрена сюда поставлен? Устроили бордель в лаборатории! Я вам устрою Рождество! На неделю, вашу мать, нельзя одних оставить.
– Про водку, и как ее протаскивают ваши сотрудники, я разберусь, накажу, кого надо, из своих… – Подполковник ловко освободился от захвата и отступил от Керимова на шаг. С лица начальника охраны исчезло простоватое крестьянское выражение, теперь на босса от науки смотрел подтянутый волевой человек с умными, проницательными глазами, привыкший командовать и строго спрашивать за свои приказы. – Я слежу за безопасностью, а не за моральным обликом сотрудников. Понятно? Допуск в операторский зал и на полигон только у твоих орлов! Развели, понимаешь, тут «бандерлогов», – процедил он сквозь зубы.
Скрипнув, открылась дверь в комнату отдыха и приема пищи, явив миру заспанную физиономию Сашка, математического гения и ведущего научного сотрудника коммерческого научно-исследовательского института с неудобоваримой аббревиатурой. Резко развернувшись на скрип, Илья Евгеньевич, в бешенстве, схватил молодого человека за загривок и, как нашалившего котенка, потащил за собой. Пьяненький Сашок, вышедший по малой нужде, повис на руке шефа, как сосиска, сообразив, что чем он меньше дергается, тем дольше живет. Керимов заглянул в комнату, вся веселая «бандерложья» компашка была здесь. Молодые сотрудники лежали вповалку на разложенном диване, в помещении воняло перегаром. Со стойким запахом не успевала справляться принудительная вытяжная вентиляция бывшего бункера.
– Хорошо отдохнули ребятишки, – чуть не смеясь, пробурчал Илья Евгеньевич, разглядывая Максимушкина Олега, подложившего под голову грязный зимний ботинок и светившего протектором на второй щеке. От комической картины желание у Керимова поубивать всех к чертовой матери прошло само собой.
Вернувшись в операторский зал и притащив за шкирку математика, он усадил его в одно из операторских кресел и пригвоздил тяжелым, не сулящим ничего хорошего, взглядом:
– Сашок, ваша компашка, – начал Керимов, сопроводив фразу широким взмахом руки в сторону комнаты отдыха, – сейчас как никогда близка к тому, чтобы навсегда покинуть стены этого интересного заведения со следом от начальственного ботинка на заднице и трудовой книжкой в кармане брюк… – Он не закончил.
– Не-а! – В двери показалась растрепанная голова Алексея Ремезова. Громко шмыгнув, он провел рукой под носом. На рукаве осталась серебристая полоска. – Шеф, ты нас еще неделю поить будешь. – Мутный взгляд пробежался по помещению и остановился на перевернутой бутылке шампусика. Видя, как вытянулось от такого заявления лицо начальства, он поправился: – Может, с неделей я и перегнул палку, но похмелимся сегодня мы за ваш счет.
