кормовую добавку! И я тебе прямо скажу, то ли ты в рубашке родился, то ли тебе кто ворожит… Эти… анализаторы… сроду бы ничего не распознали и точно вкатили бы тебе ящура, чтобы зады свои прикрыть. Да только за пару дней перед тобой им пришлось делать такие же анализы для свинокомплекса из соседнего района, а там шутка ли, несколько тысяч голов. И поговаривают, что основной владелец — губернатор, а это значит, что бумажкой не отмахаешься, губер — мужик конкретный, все проверит-перепроверит. Объясняй потом, что ошибся и аллергию с ящуром просто перепутал, еще твои правнуки долг выплачивать будут. Ну если успеешь и сможешь после такого ими обзавестись. Так что с твоими им даже заморачиваться не пришлось, проверили пару моментов и стало ясно — те же яйца только сбоку. Так что отменяй добавку, поставим твоей свинке антигистаминное и адью, пусть дальше хрюкает.
Конечно, спасение семейной фермы надо было бы отпраздновать, но праздник пришлось отложить. Ветеринар поставил флегматичной Рогнеде укол и, получив бутыль фирменной Натальиной наливки, отбыл дальше нести исцеление местной скотинке. Андрей же, с облегчением выдохнув, понял, что допрашивать племяшку, похоже, нет смысла. Видать, справилась она с бедой.
Зима в этом году оказалась снежная, но спокойная. Лелька вела нехитрое хозяйство для себя и дяди Андрея, бегала на лыжах в лес к ауке, которого научила играть в шахматы. Это умение заметно повысило авторитет старого прохиндея, а после того, как он выиграл несколько партий у Зюзи и получил какие-то невиданные по лесным меркам преференции, то вовсе вознесло на недосягаемую высоту. Однако несмотря на спокойную и даже скучную жизнь, предчувствие твердило юной веде, что весна принесет ей кардинальные перемены, и не факт, что к лучшему.
Это предчувствие вело бы себя еще активнее, услышь Лелька один разговор. Только вот слышать его она не могла, поскольку происходил он в городе, в неврологическом отделении областной больницы.
Андрей приехал к жене и дочери, чтобы обсудить результаты лечения и планы на будущее. Результаты были неутешительны: Ирина плохо говорила из-за правостороннего пареза лицевого нерва, у нее почти не работала скрюченная вечной судорогой правая рука и очень плохо функционировали ноги, особенно левая. Врачи утверждали, что больше ничего сделать нельзя, последствия полиомиелита неизлечимы. Наталья же сдаваться была не намерена. Всеми правдами и неправдами она добилась лечения дочери в Москве, в специализированной клинике. Дело было за малым — надо было собрать деньги на билеты и проживание.
Андрей не возражал против планов жены. Дочку он любил и был готов на все, чтобы ей хоть немного помочь. Но миром этот разговор все равно не закончился.
— Андрюша, мы через три дня вылетаем, мне здесь обещали помочь с доставкой Иры в самолет. Да и там нас встретят сотрудники клиники, все уже оговорено. Ты только пойми, что это надолго, мы даст бог к апрелю вернемся, а то и к маю.
— Сколько надо, столько и будете лечиться. Сейчас деньги пока есть, а потом я продам наш внедорожник, возьму себе Ниву или ПАЗик, что по деньгам получится, и пришлю еще. Да и хозяйство, спасибо Лельке, потихоньку налаживается. Уж не знаю, что она сделала, но все неудачи как отшептало.
— Так, а вот Вольги к нашему возвращению домой быть не должно.
— Это с чего? — опешил Андрей. — Ты что, хочешь сказать, что это она Ирину заразила полиомиелитом? Тебе же врачи сказали, что там инкубационный период чуть не месяц.
— Да причем здесь это! Ты же сам видел, Ире неприятно ее видеть, она волнуется, а ей нервничать вообще нельзя.
— Нельзя так нельзя. Я с мамой договорился, кто-то из девочек в ее комнате поживет, либо Ира, либо Лелька. Даже если Ирине будет сильно лучше, все одно она много ходить пару месяцев точно не сможет. Лелька за это время закончит учебный год и переберется к Светлане, а мама вернется домой. Благо Светкины близнята уже в садик пошли.
— Куда она переберется, мне все равно. Но в доме ее быть не должно. Я дочерью снова рисковать не буду. Мало ли, что Вольге в голову взбредет!
— Наталья, прекрати. Ничего ей не взбредало, ты сама отлично знаешь, что заводилой в этой войне была Аришка. Ничего не произойдет, если девочка спокойно доучится.
— Нашел девочку! Она Иришке всю жизнь испортила!
— Так, дорогая жена, хватит! Лелька будет жить у нас до конца учебного года.
Наталья открыла было рот, но взбешенный Андрей рявкнул:
— Хватит, я сказал! Все! И изволь мне писать, что и как, чтобы я понимал, что деньги пойдут на нормальное лечение, а не на всякие модные извращения.
Наталья, хоть и хотелось ей настоять на своем, стерпела. Она дурой не была и ясно понимала, насколько сейчас лечение Иры зависит от их материальных возможностей. Будет лучше, если Андрей станет спокойно работать, а когда она вернется, то сама девчонку уберет.
Сашку нашли по весне. Ледоход вынес на отмель у заброшенной мельницы тело бывшего деревенского красавца и покореженный проржавевший велосипед. Лелька не смогла не пойти на похороны. Ее грызла вина за сказанное. Она постоянно думала, что не скажи она тогда «Нас больше не будет и ничего не будет», Сашка сумел бы обмануть судьбу, не тронули бы его русалки. На похоронах ей, однако, легче не стало. Сашкина мать рыдала, выла и обвиняла ведунью в том, что заморочила колдовка ее сыночка, заворожила, отвела от хорошей девушки и загубила. После такого односельчане стали коситься недобро, не помогло даже заключение экспертизы о том, что Сашка утонул, когда Лелька уже в городской больничке лежала. В общем, все шло к тому, что надо уезжать.
Окончательную точку поставил разговор с Натальей. Они с Ириной вернулись из столицы в конце апреля, вскоре после похорон Александра. Лечение особых результатов не дало. Ходить Ирина стала получше, но состояние лицевых нервов и руки так и не улучшилось. Наталья быстро отвела дочь в комнату, а на робкое Лелькино приветствие отреагировала резко:
— Так, Вольга, за пожелание здоровья спасибо, конечно, да только вряд ли оно от души идет. Ну да это неважно. Ты собирай вещи, завтра Андрей тебя отвезет в город.
— Тетя Наташа, что с вами? Какие вещи, куда
