— Веди.
— А ты кто будешь? — достаточно спокойно поинтересовался матрос. Он взглянул прямо в глаза Эрику. — Кумарон ваш?
— Теперь — да.
— Мне все равно, — пожал плечами матрос. — Лишь бы платили. Сколько? — спросил он.
— Обойдешься! — Эрик показал ему здоровенный кулак.
— Ясно, — матрос кивнул.
— Я не о кумароне, чучело! — взорвался унрит. — Мне нужен тот, кого приволокли на кумарон вчера ближе к вечеру. Тай.
— Такой большой, с длинными волосами? Говорят, он оторвал голову тагу.
— Именно.
— Там, — спокойно ткнул пальцем в третью от входа дверь матрос.
— Отлично, — Эрик отшвырнул матроса от себя. — Тебе повезло, что мне некогда заниматься тобой, дружок.
Уже не спеша унрит подошел к указанной двери. «Он силен, но он — ранен. Справлюсь», — решил Эрик, открывая дверь. Его удивило, что она не была заперта. «Почему?» Когда же увидел своего врага связанным по рукам и ногам, губы унрита сами собой растянулись в ядовитой ухмылке — все оказалось куда проще, чем он ожидал.
Сон продолжался.
На этот раз Тая не застали врасплох. Удар Эрхона разозлил унрита. Он мельком взглянул на лежащего без движения Ортага и, решив, что маг более не опасен, сосредоточил все внимание на взбесившемся демоне.
«Ты хочешь поразвлечься. Что ж…»
Тай легко уклонился от первых ударов, затем, приблизившись к кругу, решился принять прямой бой. Голубые молнии мгновенно переплелись с руками Тая; подчас унрит и сам уже был не в силах разобрать, где его тело, а где то, что могло бы называться Эрхоном. Все перемешивалось в серебристо-голубом сверкающем вихре. Несмотря на страшную силу демона, Тай медленно приближался к очерченному Ортагом кругу. Вскоре унрит оказался совсем рядом и почти слился с огненным шаром внутри. Мысли Тая начали путаться. «Кто я? Что?» — казалось, он вдруг потерял всякую способность что-либо понимать.
Кроме одного.
Здесь, возле магической черты ясно чувствовалась вся мощь вызванного Ортагом демона. «И, похоже, я проиграл», — подумал унрит, чувствуя, как голубой вихрь, помимо воли, захватывает его тело и втягивает в безумную пляску смерти.
— Браво, Эрхон! Теперь ты не скоро вернешься в этот мир, вонючий унрит. Всего тебе хорошего. Там, — Ортаг взглянул на потолок. — Не небо, но все же.
Он встал, отряхнул пыль с колен. Теперь можно было не торопиться. Ему никто не мог помешать. Тварь отдала свою силу Таю и теперь беспомощна, как дитя. «А Тай… Тай оказался таким же глупцом, как и все. Все, кроме Ортага». Маг оглянулся — нет, перепуганные, жмущиеся к стенам трюма женщины не в счет. Он вернулся к жалкой фигурке Элты. «Жаль, она не так красива, как прежде». «Впрочем, мне без разницы», — тут же ответил Ортаг самому себе. Он коснулся рукой ее щеки.
— Ты родишь мне сына, женщина. Хорошего сына, — кровь с разбитой губы Ортага капала на ее грудь, но он не замечал этого. — Ты должна быть послушной. Ты должна жить. Для меня.
Его пальцы осторожно, почти ласково скользнули по серебристым волосам. Что-то похожее на нежность внезапно всколыхнулось в нем.
— Меня не интересовала ни одна женщина. Кроме тебя. Да, — совсем тихо прошептал Ортаг. — Ты зря не пришла ко мне. Сама. Было бы легче. Тебе. Мне. Даже Таю… Тварь! — ни с того ни с сего злобно прибавил он.
Губы женщины шевельнулись. Ортаг не услышал, но прочитал по губам:
— Уходи.
— Что?!
Размахнувшись, он с силой ударил ее по щеке.
— Ты видела, что стало с твоим Таем?
Ответ был похож на вздох:
— Да.
— Хочешь не хочешь, придется остаться со мной, — он покачнулся — настолько силен был новый прилив неведомой ему доселе нежности. Только сейчас он заметил кровь на ее щеках, шее, груди.
— Моя, — прошептал Ортаг. — Не будем терять времени, — сказал он, торопливо отирая кровь с се лица. — Когда у тебя будет сын, мой сын, тебе будет легко. Очень легко. Да.
Он наклонился и коснулся губами ее горячих, почему-то все время ускользающих губ.
ОН УМЕР.
ОН ПРОСНУЛСЯ.
Перед глазами все еще плясало голубое пламя, голова раскалывалась от громоподобного хохота Эрхона.
«К-какого Эрхона?»
Он попытался вспомнить.
Он не помнил.
Тай хотел вскочить с кровати и тут же вскрикнул от боли: тонкая веревка впилась в шею почище любой хиссы. Унрит задохнулся в удушливом кашле. «Когда-то это уже было. Где?» Потом, уже откашлявшись и вдохнув живительного воздуха, вспомнил —
НЕ ЭРХОН.
Веревки. Хиссы. И то и другое. Они ползают по нему. Они могут в любую минуту ужалить его.
«Или это тоже всего-навсего сон?» — подумал Тай, с трудом открывая слипшиеся веки. Где-то высоко над ним покачивался грязный потолок. Тускло горели свечи. Комната, кровать, стены тоже покачивались, и Тай решил, что почти наверняка находится на кумароне. «На кумароне Ортага», — мысленно уточнил унрит, смутно ощущая чье-то чужое присутствие. Совсем рядом. В двух шагах. Впившаяся в шею веревка мешала повернуть голову. Тай сглотнул горькую слюну.
— Кто тут? — язык не слушался. Выдавилось лишь жалкое, невразумительное «О у?» («А хисс не видать. Похоже, опять там, под одеялом, где теплей».)
— Кто? — уже более внятно повторил унрит.
Деревянный пол скрипнул. Таю показалось, что кто-то переступил с ноги на ногу.
— Кто?! — едва удержался он от крика.
Не было сил ни уклониться, ни оттолкнуть навалившегося на нее Ортага. Все, что могла, она отдала Таю. И… Тай ничего не смог сделать. Мало кто из смертных мог устоять против демонов Асты. Даже маги нередко оказывались жертвами вызванных ими чудовищ.
«Ты ни в чем не виноват, Тай. И если ты никогда больше не увидишь меня, запомни: это был сон. Всего-навсего сон».
И все-таки надежда еще теплилась в ней. У нее не было сил бороться, но еще хватало сил ЗНАТЬ.
И она ЗНАЛА.
ЗНАЛА, что чья-то сильная рука уже поднимает крышку люка. Что она уже натягивает тугую тетиву арбалета. Что она уже вкладывает в него смертоносную стрелу. И когда рука Ортага похотливо скользнула по ее влажному от пота животу, Мона, теряя сознание, приказала тому невидимому для нее, кто стоял наверху:
— СТРЕЛЯЙ!
— Смотри-ка, очухался, — раздался смутно знакомый голос. — А я уже думал, ты отдашь концы без моего участия. Было бы очень обидно, Тай.
— Ты хочешь меня убить?
— Верно.
Унрит напрягся.
— Эрик?
— Он самый. Узнал, — собеседник был доволен.
— И за что? — вяло поинтересовался унрит.
— Ага. У тебя отшибло память, — грубо сказал Эрик. — Я могу ее прочистить, Тай. Вспомни брата.
