Сундуки были тяжелыми. Их крышки украшала искусная резьба и вправленные в дерево бесчисленные кусочки цветного стекла. В центре каждой было изображено глазастое солнце с длинными волнистыми лучами.
Увидев содержимое сундуков, Флора присвистнула.
– Ты что, купила все это?!
– Обменяла.
Старуха усмехнулась.
– Ты побывала во дворце у раджи?
– Это был не дворец.
– Нужно позвать оценщика.
– Нет. Никто не должен ничего знать. Возможно, когда-то мне придется вернуть оружие его законному владельцу. Я надеюсь на это.
– Кто он?
Грейс твердо ответила:
– Это неважно. – А после добавила: – Я могу уйти. Главное, чтобы вы сохранили эти сундуки и то, что в них находится.
Флора прищурилась.
– Тебе есть куда пойти?
– Нет.
– Тогда оставайся. Тебе надо умыться и переодеться. Ты плохо выглядишь. Потом расскажешь, где была.
Грейс покачала головой.
– Это сложно. Пройдет много времени, прежде чем я смогу что-то осмыслить. Скажу лишь, что встретила Джейсона Блэйда и он мне помог.
– Тот самый Джейсон Блэйд?!
– Да.
Грейс смыла с себя дорожную пыль. Ей было странно прикасаться к себе, к тем местам, какие гладил и ласкал Дамар. Она боялась, что когда-нибудь пережитое покажется ей просто сном. Далекой мелодией, ускользающим ароматом. Из пьянящей действительности вновь превратится в смутную грезу. Ритм любви и человеческого сердца не похож на ритм морских волн, он не вечный. И даже память не всегда можно взять с собой в будущее.
В столовой ждал прозрачный куриный бульон, зажаренные на решетке цыплята и творог с пажитником. Мясо было обильно посыпано корицей и приправлено зеленью.
Ели молча. Грейс подумала, что надо бы поблагодарить тетку и извиниться перед ней, но не нашла подходящих слов. Флора ни о чем не расспрашивала, лишь время от времени поглядывала на племянницу, да и в последующие дни тоже была сама сдержанность.
Грейс опасалась грядущего. Что ей предстоит делать в ближайшие дни, недели, а то и годы? Тосковать, ждать, бездельничать или попусту суетиться?
Ответ пришел неожиданно. Впрочем, она не сразу догадалась, что с ней происходит, ибо ее познания в столь деликатных делах были почерпнуты из тайных перешептываний пансионерок (которые, впрочем, ничего толком не знали) или туманных замечаний наставниц, тоже не особо сведущих в этом.
Грейс нездоровилось. Она чувствовала постоянную утомленность, хотя почти ничем не занималась. То она не могла смотреть на пищу, а то буквально набрасывалась на какой-нибудь маринованный фрукт. И при этом не была уверена, что меньше чем через четверть часа все съеденное не окажется в тазу. У нее болела грудь, а настроение менялось каждые пять минут.
В конце концов она все поняла. И, поразмыслив, решила признаться тетке. Будет лучше, если Флора узнает об этом как можно раньше. Пока она, Грейс, еще может позаботиться о себе.
Они сидели в гостиной. Разделенные молчанием и вместе с тем объединенные тем, что им нечего делать и некуда спешить.
Грейс слушала тиканье часов. Теперь ее время шло по-другому и вмещало в себя гораздо больше. Девушка поймала себя на мысли, что совершенно спокойно переносит отстраненность Флоры. Грейс не хотелось никаких взрывов и всплесков, но она не знала, как этого избежать.
Ее признание было похоже на прыжок с обрыва в ледяную воду, а слова прозвучали отчетливо и звонко:
– У меня будет ребенок.
Грейс не боялась гнева или презрения Флоры, ее не мучил стыд. Девушка была уверена в том, что не совершила ни одного неправильного поступка, отныне она знала, что ее жизнь не будет потрачена зря. Только едва ли тетка сможет это понять.
Взгляд старухи сделался острым. Хотя Грейс привыкла к ее манере подходить ко всему чисто по-деловому, к тому, что Флору Клайв трудно вышибить из седла, девушка все же не ожидала, что тетка спокойно спросит:
– От кого?
Грейс на миг растерялась, а потом решила сообщить главное. Сногсшибательное. Запретное.
– Он индиец.
Флора встрепенулась. Больше того – задрожала всем телом.
– Неужели?! Где ты его повстречала?
– Мне бы не хотелось рассказывать.
– Это была любовь?
Грейс задумалась. Она не ждала такого вопроса.
– Не знаю. Я не назвала бы это одним словом. Он не сделал ничего для того, чтобы меня обольстить, но…
– Ты очутилась в плену. В особом плену. Понимаю.
Тонкие бесцветные губы Флоры тронула улыбка, а в ее голосе прозвучала неожиданная теплота. Грейс не знала, что и думать. Неужели тетка уцепилась за возможность заботиться и думать о ком-то?
– Это его подарок? – Флора кивнула на браслет, который, конечно, заметила давным-давно.
– Да.
– Он не простой человек.
– Да.
– И где он теперь?
– Я не знаю.
– Он тебя бросил! – Это прозвучало как утверждение.
– Он не смог взять меня с собой.
– Все так говорят, – усмехнулась Флора и тут же добавила: – Это ничего. Так даже лучше. Во всяком случае, для меня.
Грейс замерла от неожиданности. Она ждала, что тетка окатит ее презрением, обзовет шлюхой и с позором выставит вон.
– У него светлая кожа?
Девушка смутилась, но все же ответила:
– Достаточно светлая.
– Тогда все в порядке. Всем, кто посмеет заикнуться, что ребенок – полукровка, мы заткнем рот.
Грейс по-прежнему ничего не понимала. С точки зрения английского общества, такое было просто немыслимо. Между тем Флора с воодушевлением продолжала:
– Это будет наш принц. Или принцесса. С кожей цвета чая с молоком и огромными черными глазами! Англо-индийский ребенок, которого мы воспитаем так, как никому и не снилось. У него будет все!
Вспомнив рассказ Дамара о его детстве, Грейс тут же спустила тетку на землю.
– У него будет то, что ему необходимо, – заявила она. – Я не желаю, чтобы наследник клана раджпутов проводил время в развлечениях и праздности и ценил деньги больше чего-то другого!
Похоже, Флору вполне удовлетворило услышанное. Она только спросила:
– Думаешь, это будет мальчик?
– Не знаю. Мне кажется, да.
– Тебе придется уехать в Англию, – произнесла Флора после паузы.
Грейс оторопела.
– Почему?!
– Чтобы создать иллюзию, будто ты вышла там замуж. Нам не нужны лишние сложности. Моя девичья фамилия и фамилия твоей матери – Тайгер. Возьмешь ее. Когда вернешься сюда, никто ничего не заподозрит. А если и посмеют, то, как я уже говорила, мы закроем им рты. А в Англии пусть думают, что твой муж остался здесь.
– Не лучше ли укрыться где-то поблизости?
– Нет. Тогда все неминуемо выплывет наружу.
Грейс зажмурилась. Лондон. Подернутые туманом улицы, серые здания, низкое небо, стылая земля. Она не была уверена, что вынесет это, потому что теперь ее родиной была жаркая красочная Индия. Все, что отныне могло сделать ее счастливой, находилось в этих пределах.
