– Иди сюда, – приказал бог-дракон. – Есть разговор.
Кагеру застыл на месте, стиснув в руке острогу. Этим утром произошло слишком много чудес. Кажется, приятные чудеса кончились и настал черед неприятных.
– Я дважды приглашать не стану, – приветливым тоном сообщил Сахемоти, спускаясь с крыльца.
– А я еще не совсем ополоумел, чтобы принять приглашение призрака, – ответил Кагеру, устремляясь к ручью. Самая простая защита от нечисти – текущая вода. Однако Сахемоти не собирался позволить мокквисину удрать. Как истинный призрак, он одним незримым движением оказался рядом, схватил его за руку и плавным рывком выдернул душу из тела, как морковку с грядки.
Два призрака сидели на веранде призрачного дома. Сквозь иллюзию, видимую только им одним, пригревало солнце.
– Как тебе это удалось? – спросил Кагеру, осматриваясь. – Ты прожил в моем доме всего несколько дней, и то был при смерти, но сумел воссоздать его в мельчайших подробностях…
Сахемоти усмехнулся.
– При чем тут я? Это память места. Я взываю – и пепел являет видения.
– А ты изменился, мастер Терновая Звезда. Стал, вроде бы, сильнее, чем до спектакля.
– Неизмеримо сильнее, – не стал скромничать Сахемоти. – Ты, наверно, уже догадался почему. Но чем меньше богов об этом узнает, тем лучше. Поэтому мы с тобой побеседуем как дух с духом, в тишине и тайне.
Несколько мгновений два призрака молча сидели на призрачной веранде. Кагеру видел, как сквозь иллюзию его дома пролетают стрекозы, охотясь за мухами.
– Хороший я тебе подарочек сделал? – заговорил Сахемоти. – Видишь, я держу обещания. Обещал тебе награду за верную службу – и ты ее получил. Правда, имела место попытка предательства, но мы ее великодушно забудем.
Кагеру ответил не сразу.
– Похоже, я снова тебе понадобился, – сказал он задумчиво. – Значит, жемчужина была не ловушкой, а испытанием… А если бы я умер? Это бы не изменило твоих планов?
– Нет. Хлопот бы прибавилось, это верно. Так что я рад, что ты уцелел. Догадливый и везучий колдун мне пригодится вдвойне. Мокквисин, где благодарность? Взгляни на свое тело там, в траве – ты выглядишь лет на тридцать пять. У тебя волосы почернели, румянец во всю щеку!
– Да уж, – невольно согласился Кагеру. – Это не уродливая огненная магия Анука.
– Это сила Тайхео. Ты еще не знаешь, на что она способна. Громовая Жемчужина – ключ к мировому океану. Мой персональный ключ, – со значением добавил он. – Но это не значит, что тебе нельзя время от времени, с моего позволения, черпать из этого источника.
– Ты же сам многократно говорил, что сила Тайхео – это сила Хаоса, не подвластная даже богам!
– Мало ли что я говорил, – нахально сказал Сахемоти. – Потом я рассажу тебе, как надо правильно обращаться с жемчужиной, чтобы она тебя не убила и не похитила твою душу. Но лучше всего тебе перед каждым разом обращаться ко мне. Позови – и я услышу.
– Ты что, выкупил меня у огненного демона?
– Кто говорит о выкупе? Этот маленький упрямец Анук ни за что в жизни не отказался бы от мести. Нынешнее тело окончательно его испортило…
Кагеру нахмурился.
– Где вы сейчас на самом деле? – спросил он.
– Я – в Асадале. Анук уже отправился на юг, в мятежные провинции. А я нарочно задержался.
– Так ты попросту украл меня?!
Сахемоти ухмыльнулся.
– Я скажу ему, что ты погиб. Что был пожран демоном Тайхео и отправился в Донную страну. Ему понравится.
Кагеру покачал головой.
– Ты зря недооцениваешь Анука. Это не смертный, которого можно использовать и выбросить. Если правда откроется, он создаст тебе немало неприятностей. Не лучше ли прикончить его, пока не поздно? Я охотно помогу…
– От него уже давно больше беспокойства, чем пользы, – согласился Сахемоти. – Но не забывай, что все-таки он мой брат.
Кагеру покачал головой и подумал, что никогда не поймет Сахемоти. Будь у него такой же опасный брат, он бы избавился от него еще в детстве.
– А тебя мы спрячем, – продолжал Сахемоти. – Жемчужина сделает тебя невидимым для Анука, разве что он столкнется с тобой нос к носу. Но этого не будет. Империя слишком велика для таких случайностей.
– Так мы отправляемся в империю?
– Вот именно. Ты выедешь немедленно. Я чуть позднее и с юга – мне еще надо как-то отделаться от Анука. В Сонаке мы с тобой встретимся, а дальше наши пути разойдутся. Я останусь в столице изучать обстановку. А ты поедешь в горы Чирисан, на Каменную Иголку.
Кагеру невольно вздрогнул. Сахемоти смотрел на него, ухмыляясь. Он знал, о чем – точнее, о ком, – думает мокквисин.
– Наш малыш Мотылек засиделся в монастыре, – сказал бог-дракон. – Каждый лишний день в этих пропитанный святостью стенах идет ему и нам во вред. Пора его оттуда выкурить.
– Каким образом?
– Об этом подумай сам. Вымани его, припугни… Можешь привлечь Тошнотника. Пусть волк погоняет его по горам, – направление я тебе потом покажу по карте, – а в итоге Ким должен попасть в Долину Цветов. Самое подходящее место, чтобы восстановить колдовские и воинские навыки и избавиться от излишнего мягкосердечия, да и завести связи в высшем обществе мальчику не помешает…
– Не понимаю, о чем ты.
– Не важно. Ты получил задание. Выполнишь – будет награда. А ты знаешь, что я свое слово держу.
Кагеру снова опустил глаза – на этот раз, чтобы скрыть подступившую злость. Он уже достаточно хорошо знал Сахемоти, чтобы понимать – за его вежливой просьбой, как и за руганью Анука, скрывается одно и то же – приказ, не подлежащий обсуждению. Дубинкой и добрым словом можно добиться большего, чем просто дубинкой, гласит пословица. Только, в отличие от брата, Сахемоти не размахивает дубинкой почем зря, а прячет ее в рукаве…
– Могу ли я сам назвать награду?
– Разумеется. Что ты хочешь получить?
Кагеру усмехнулся.
– Ты, конечно, полагаешь, что я попрошу голову Мотылька. Не беспокойся, не попрошу, даже если бы хотелось – потому что ты никогда мне его не отдашь. Я ведь знаю его родословную, и догадываюсь, зачем он тебе нужен. Ким Енгон, сын Инаги Ивовый Цвет, наложницы императора. Кто же его отец – гвардеец Сеннай или сам Великий Неименуемый? Тебя устраивают оба варианта, а лучше всего – неопределенность. Ты устроишь в империи смуту и приведешь его на трон – верно, хранитель династии? А как только Ким вступит на путь власти, ты сам убьешь любого, кто на него покусится.
Сахемоти не ответил, глядя на мокквисина с непонятным выражением.
– Вот именно – «как только вступит», – кивнул он, – Каковы же будут твои пожелания?
