Николай начинал томиться. Шел уже четвертый день его «лежачей жизни».
Ридан пришел к нему утром, осмотрел, расспросил о сне и течении мыслей.
— Ну, вот что, — сказал он, — давайте поговорим серьезно. О прежнем образе жизни не может быть и речи. Не так ли?
— Конечно.
— Так. Значит, поняли. Сейчас здоровы, можете встать. Ехать вам пока нельзя, вы еще слабы, нужно окрепнуть, отдохнуть. Работать можно, но полегоньку. Что вы думаете делать?
— «ГЧ», — коротко ответил Николай.
— И больше ничего?
— Больше ничего. С «консерватором» кончено на два месяца. Если, конечно, туши не начнут разлагаться раньше времени.
— А ваши ночные путешествия по эфиру?
— Я уже сговорился об этом с Ныркиным. Он очень опытный, способный коротковолновик и, конечно, сумеет после нескольких уроков усвоить мою манеру работать на ключе, мой «почерк». Будет регулярно приходить сюда в дни моей «эфирной вахты» и просиживать за передатчиком часа два.
Этот план вернул Ридану обычную веселость. Мечта его близилась к осуществлению. С каким нетерпением он ждал этого момента, какой борьбы с самим собой стоило ему удерживать Николая от работы!
Николай встал, принял по совету профессора крепкую хвойную ванну, а после завтрака погулял немного по саду. Потом отправился в свою рабочую комнату, где на отдельном столике его ждал остов «ГЧ». Разобранные детали лежали тут же. Николай вскрыл ящик и достал из вороха мягких стружек новый, совсем небольшой баллон свинцовой лампы…
…Вечером пришел Федор. С тех пор, как было задумано их летнее путешествие, и Федор стал «капитаном», он почти ежедневно бывал в ордынском особняке. Возникало много всяких подготовительных дел, требовавших обсуждения. Прежде всего надо было избрать маршрут, найти подходящую реку. Это оказалось далеко не простым делом, хотя будущие путешественники единодушно сходились в основном: река, должна быть «дикой» — малообитаемой, несудоходной, лесной и «охотничьей».
И вот друзья сидели за столом, заваленным географическими картами, туристскими справочниками. По многу раз обсуждали они то одно, то другое предложение, и… никак не могли найти «свою» реку в великом речном обилии советской страны.
Наконец появился и Виклинг. Внимание всех привлек небольшой плоский ящик, который он торжественно поставил на стол перед Николаем.
— Вот вам подарок к выздоровлению.
В ящике оказалась готовая передняя панель для «ГЧ» со всеми органами управления. Это был шедевр точности и изящества. Большая круглая шкала настройки заключала в себе две тысячи делений, из которых каждое можно было с помощью дополнительной микрометрической шкалы разделить еще на сто равных движений стрелки. Ридан и Николай были восхищены. Поистине, Виклинг показал себя артистом в этой работе.
Бережно уложив панель в ящик, Николай отнес его к себе. Теперь оставалось только смонтировать «генератор чудес»!..
Когда заговорили о предстоящей экспедиции, Виклинг сокрушенно развел руками.
— Я не знаю, как быть, товарищи. Очень хочется отправиться с вами, но через полтора месяца мне необходимо уехать в командировку по поручению главка на один из новых заводов. Правда, там мне работы всего на один-два дня, нужно принять монтаж электрооборудования. Но задержать пуск завода нельзя.
Это было неожиданное осложнение. Через полтора месяца их путешествие еще не могло закончиться.
— А куда вы, собственно, отправитесь, где находится завод? — спросила Анна.
— Далеко, около Уфы, километров сто к северо-востоку.
— Позвольте, — вмешался Федор, — к северо-востоку, значит где-нибудь недалеко от реки Уфы… А какой пункт?
Виклинг назвал. Федор моментально отыскал это место по карте.
— Ну, конечно! Почти на самом берегу. Товарищи, все ясно: едем на Уфу. Смотрите, вот Красноуфимск, отсюда начинаем и идем вниз до самого устья, до города Уфы. Тут будет… километров шестьсот! Смотрите — горы, река почти не судоходная… А тут, против вашего завода, мы и будем, приблизительно, через полтора месяца. Если вам нужно точно, подгоним. А два дня поживем на реке, подождем вас. Ну, поехали?..
* * *
Ночь.
Окно в сад раскрыто настежь. За окном — гроза. Дождь шелестит в ветвях лип, иногда порывами ветра врывается в комнату, торопливо шлепая по подоконнику.
Ридан не спит. Он беспокойно ворочается в своем кресле у письменного стола: то откидывается назад, то склоняется над объемистой пачкой исписанных листов. Это та самая рукопись, в которой будет сказано все — и то, чего Ридан не успел сказать тогда в Доме ученых.
Листы рукописи порывисто взлетают и ложатся слева. Ридан просматривает то одно, то другое место, читает отдельные куски рукописи, иногда делает пометки на полях.
«…Гениальный физиолог нашего времени академик Павлов раскрыл тайну регулирующей деятельности мозга. Мы знаем теперь что основу этой деятельности составляет процесс образования рефлекторных связей между различными точками мозга. Стало понятным, как любые изменения в окружающей среде отражаются на функциях организма, как определяется поведение, как создаются представления. Все это результаты каких-то связей между элементами мозга, воспринимающими раздражения, и теми, которые управляют функциями.
Однако, что это за связи? Каким путем раздражение от возбужденного нервом мозгового центра мгновенно переносится к определенному, регулирующему центру? Какова физическая природа этой связи?
Современная физиология не даст ответа на эти вопросы.
Теперь, когда мы доказали, что в основе деятельности мозга лежат электромагнитные колебания ультравысокой частоты, нам легко найти нужные ответы. Связь между отдельными элементами мозга осуществляется путем электрического резонанса, совершенно аналогично тому, как устанавливается радиосвязь между антеннами передатчика и приемника. Но приемные элементы мозга гораздо более совершенны, чем современные радиоприемники: они способны сами настраиваться в резонанс под влиянием приходящей волны (в пределах некоторого диапазона микроволн)».
Два листка перелетают налево. И опять читает Ридан отдельные места, нервно постукивая толстым цветным карандашом по бювару.
«…Таким образом, можно утверждать, что если бы радиотехнике удалось создать физический источник биологических волн (генератор), то мы получили бы возможность приводить в действие любой активный элемент мозгового вещества, а следовательно, и вызывать в организме любые свойственные ему функции. Для этого было бы достаточно подвергнуть голову человека воздействию луча генератора, настроенного на определенную элементарную волну, физиологическое значение которой заранее выяснено. Из всех бесчисленных элементов мозга, охваченных действием луча, резонировать будет только один: тот, который сам способен возбуждать данную волну. На все остальные элементы мозга луч не окажет влияния…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
