провинившихся. Кого-то вешали, кто-то обезглавливали — наверное тот факт, что их не жгли, считался великодушием. И всё это под безумное веселье народа и их предводителя.
Императора.
Однажды один умный человек сказал, что человека от дикаря отличает только закон. Не будет закона и тех, кто следит за его исполнением, и уже на следующий день не будет никакого общества. Человечность и все добродетели пойдут к чёртовой матери в тот же миг, едва люди почувствуют запах крови. Будет просто толпа дикарей, которая пытается вырезать друг дружку по любой причине — от давних счётов до банального баловства.
Именно поэтому нужна власть, защищать людей от безумия бесконечной свободы. Защищать их от самих себя.
Но что делать, когда правит дикарь?
Массовая казнь закончилась, и император был первым, кто покинул сие мероприятие с видом довольного ребёнка, который только что сжёг котят в картонной коробке. Остальные потянулись за ним, и Кондрату просто ничего не оставалось, как последовать за другими. Действительно, удостоился чести, да только радости от этого не было. Кондрату хотелось поскорее уйти отсюда подальше. В носу будто поселился запах палённой кожи и плоти, а в ушах не переставало гулять эхо криков и мольбы пощадить.
Свита смиренно следовала за своим императором, но каким-то образом растерялась где-то в анфиладе комнат, оставив Кондрата и императора наедине. На душе стало совсем тошно, и его не покидало чувство, что их специально притормозили.
— Представляю лицо этого ублюдка, когда он принял тебя на работу, везде продвигал, а ты его сдал, — внезапно издал смешок старик. Его голос эхом расходился по комнатам. — Кстати, почему, Кондрат? Что тебя подтолкнуло к этому? Ведь ты предал его.
— Я никого не предавал, — ответил Кондрат негромко. — Есть закон, и есть те, кто его пересекают.
— Нравятся мне твои слова, — кивнул тот. — Никто не понимает. Эти паразиты, маленькие поганые паразиты, тараканы и их грязные личинки, не остаётся ничего, как давить их сапогом. Не додавишь, и они продолжат плодиться. Ты даёшь им кров и еду и чем они платят тебе? Бьют в спину? Я! Я разрешил им существовать, и как они мне отплатили? Они нарушают законы, которые должны были соблюдать. Паразиты, Кондрат, они паразиты, иначе и не скажешь.
Они остановились в одной из комнат анфилады, где император сел на кресло, выдохнув так, будто пробежал многокилометровый марафон.
— Все должны видеть, что будет с предателями, Кондрат. Все. И в этой героической работе мне нужны помощники. Я знаю, что ты вдруг заинтересовал принца, и теперь я вижу, почему. Но мой сын дебил. Дебил и предатель, пусть и родная кровь, — поморщился он, будто коснулся чего-то мерзкого. — Ты понимаешь меня?
— Да, — а что ещё Кондрат мог ответить.
— Поэтому ему нужны умные люди, и ты умный, Кондрат. Ты ведь сразу всё понял, я прав?
— Абсолютно.
— Что и требовалось доказать, — кивнул он удовлетворённо. — Видишь, ты всё понимаешь, и тебя, как и меня, не подкупить их лживыми речами. Ты понимаешь, что их единственная цель — это разрушить империю. Скажи, какие взгляды тебе ближе?
Непонятно, о каких взглядах вообще шла речь, но Кондрат ответил просто.
— Взгляды закона.
— Именно! И я здесь закон, Кондрат! — воскликнул тот, брызжа слюной, поняв его слова на свой лад. — Сегодня настали страшные дни, Кондрат. Враги окружили нашу империю. Они строят козни и травят нашу великую империю своими погаными речами. Каждый инакомыслящий, каждый агитатор или подстрекатель — это предатель и должен быть наказан на пример всем другим! Всех этих подлые предатели должны быть выжжены вместе с их семьями! Их маленькими выродками, который с кровью впитывают эти анархические мысли! Чтобы все видели, какая кара ждёт предателя! Не могут жить, как люди, пусть живут в страхе, как животные!
Он остановился, чтобы отдышаться, будто произносил важнейшую речь в своей жизни. У него даже слюна по бороде стекала. Кондрата, в прочем, это никак не впечатлило, но создавалось впечатление, что он разговаривает не с императором, а с безумным агитатором, которого заклинило на одной ноте.
— Мы выжжем всех врагов внутри империи, — продолжил старик. — Выжжем их всех под корень, чтобы не проросли заново, а после… А после мы пойдём твёрдой поступью по землям врагов. Мы уничтожим всех, кто смеет косо смотреть на нашу империю, выжжем их праведной яростью! Мы уничтожим их, потому что если не мы, то нас!
— Мировая война, — подытожил Кондрат.
— Я сказал бы иначе. Очищение, — выдохнул император, будто словил то ли трип, то ли просветление. — Да-да, это очищение. Священно очищение земли нашей от скверы. Мы отчистим этот мир от скверны. Я вижу, что ты хороший человек и понимаешь меня. И вижу, как ты работаешь на благо нашей империи, когда другие отдыхают. Сегодня ты истребил много грязных предателей. Сегодня мы одержали победу в бою, но впереди война. Ты ведь хочешь одолеть наших врагов?
— Я просто хочу ловить плохих людей и наказывать их. Я хочу сделать мир чище.
— Именно, — кивнул император. — Мы сделаем этот мир чище. Мы выжжем все эти крысиные племена. Выжжем всех врагов империи внутри и снаружи. И ты мне в этом поможешь.
Но глядя на человека напротив, Кондрату хотелось совершенно другого…
Глава 31
Натариан Барактерианд, император Ангартрода, одной из сильнейших империи в этом мире. Поговаривают, что жёстким он был с самых первых дней своего правления, едва вступил на престол, переняв характер матери, которая была регентом после несчастного случая и до совершеннолетия сына. И если во времена своей молодости его знали как жёсткого, но умного правителя…
Времена меняются. И глядя на императора сейчас, Кондрат не мог даже чуть-чуть разглядеть того, о ком чуть ли не слагали легенды. Нет, перед ним был старик, который грезил предателями и врагами, которые только и ждут момента, чтобы разрушить всю империю, отчего работал по принципу «бей первым».
И сейчас Кондрат ещё отчётливее видел причину стремления Манхауза и других избавиться от императора. После казни это было очевидно — у человека не было ни жалости, ни сомнений, ни адекватности. Лишь жестокость, алчность и упоение собственной исключительностью и избранность. Говорят, что из двух зол приходится выбирать наименьшее. Наверное, это был тот самый случай. С одной стороны понятные и даже благородные цели заговорщиков,
