Он увидел, как отражение Эрмионы в зеркале улыбнулось:
— Что?
— Ты стал выше, — тут же ответила она, — как тебе это удалось за какие-то две недели?
— Я прилагал к этому все усилия.
— И ты такой загорелый… И у тебя веснушки на носу…
— Я знаю, — уныло произнес он. — Ужасно, да?
— Нет, мне нравится… Но ты такой измученный…
— Три дня нескончаемого горя и волнений кого угодно доведут… — он нахмурился и наморщил лоб. — Я думал, я поседею, честное слово… И все из-за тебя…
— О, да что ты говоришь! Как странно! — сказала Эрмиона. Она развернулась на стуле и теперь могла видеть его. — Последние шесть лет я провела, постоянно беспокоясь о тебе, так что я прекрасно понимаю, что ты чувствовал… — Теперь она говорила уже серьезно.
Казалось, Гарри не услышал, что она сказала:
— Я сбежал от Чарли на несколько минут, чтобы кое-что тебе сказать… Вернее, показать…
Она улыбнулась ему, надеясь, что улыбка получилась не слишком нервная.
— Держу пари, ты говоришь это всем девушкам…
Гарри не улыбался, похоже, у него не было настроения пикироваться. На его лице появилось то выражение, с которым он говорил или делал что-то действительно серьезное.
Нет, — мысленно взмолилась она. — Не сейчас. Ничего серьезного. Не сейчас…
Он сунул руку в карман куртки и, вытащив оттуда сложенный кусочек пергамента, протянул ей. Он был мятым и залоснившимся от бесконечного перечитывания. Эрмиона с удивлением взяла его, развернула и удивленно заморгала.
Это было то самое письмо, написанное ей под действием Заклятия Империус, в котором она сообщала ему, что уходит к Виктору. Она не помнила, как писала эти слова и с удивлением смотрела на дрожащие — но, тем не менее, написанные именно ее рукой — строки.
… днем я виделась с Виктором… я поняла, что любила его все эти годы… ты всегда будешь для меня самым близким другом… не пытайся найти меня…
— Гарри! — воскликнула она, в ужасе глядя на него. — Только не говори мне, что ты хоть на секундочку поверил, хоть одному словечку…
— Да… — ответил Гарри. — Поверил…
— Как ты мог? — Эрмиона была в смятении.
— Ну, во-первых, я был просто не в себе. Не хотел в это верить, все время повторял себе, что это невозможно… Я стал волноваться, что был слишком рационален с тобой… Высокомерен… Использовал тебя… Принимал, как должное, что ты всегда рядом, тогда как на самом деле…
— Но Зеркало, Гарри…
— Ну, да, но мы же не разговаривали потом об этом, правда? — просто сказал он. — И я тут подумал, что, может быть то, что ты видела меня в Зеркале, просто значило, что ты хотела вернуть нашу дружбу — и все… Больше ничего…
— А что же потом? — Эрмиона начала заводиться. — Я была так смущена и решила дать тебе понять, что ТО, что я тебя люблю — это недоразумение, просто взяв и исчезнув?
— Ну… — произнес Гарри, выглядя так, словно он чувствовал себя маленьким, — да…
— Гарри, если ты так подумал, ты полный кретин, — жестко произнесла Эрмиона. — Дай-ка я догадаюсь… Рон убедил тебя, что ты идиот.
— На самом деле это был Малфой…
— Драко?.. — тихо переспросила Эрмиона. Ох, ну почему Гарри вспомнил о нем? Она совершенно не хотела сейчас об этом говорить.
— Да… Он… по некоторым соображениям был совершенно уверен, что ты не сделала это по доброй воле… он обзывал меня разными словами… побил меня… ну, ты знаешь, каким он может быть… Но, я думаю, мне тогда это было действительно полезно. Я был…
— …ужасно нелепым? — подхватила Эрмиона с бледной улыбкой.
— Боюсь… — Гарри глубоко вздохнул и быстро добавил, — Я кое-что понял о себе. Я узнал, чего я по-настоящему боюсь. Это одна очень простая вещь. Мысль о том, что потеряю свою семью. Снова. Это Рон, Сириус и… ты. Вы — моя семья. Вы для меня — все…
Эрмиона разрыдалась.
Гарри ужаснулся:
— Эрмиона…
Она затрясла головой, не в состоянии вымолвить ни слова.
Наверное, в отражении это выглядело совсем неплохо… Гарри неуклюже потянулся и погладил ее по волосам и лицу. Она мимолетно удивилась — надо же, Гарри показался ей неловким, даже теперь, когда рядом не было Драко, никогда не делавшего ни одного лишнего движения или неуверенного жеста… И почему она думает о Драко сейчас, когда у нее в голове не должно быть никого, кроме Гарри?
— Прости, — мягко произнес он, — в конце концов, для тебя все позади, и я счастлив, что теперь письмо, Малфой и все остальное совершенно неважно…
— Я не хочу говорить о Малфое, — плаксиво оборвала его Эрмиона и, поднявшись, поцеловала его.
Она почувствовала, как его руки скользнули вверх к ее плечам… знакомые ощущение — он коснулся ее волос… вытащил заколку и её локоны легли ей на плечи… Это был тот же Гарри, такой знакомый ей, что сердце сжалось у нее в груди.
Она чувствовала — те же худые руки, тонкие запястья, то же лицо… Его встрепанная шевелюра касалась ее рук, словно мокрый шелк… Она провела кончиками пальцев по его скулам, коснулась висков… скользнула по плечам… рукам… спине… Он затрепетал.
Вроде бы все было так же, но поцелуи стали какими-то новыми. Прижавшись к нему, она почувствовала, что все стало иным: его сердце бьется как-то по-другому, от ее прикосновений он дрожит как-то иначе… Все было новым.
Она плотно закрыла глаза и крепко обняла его. Словно бы собиралась остаться так навсегда. И больше никогда не выходить из палатки, не видеть Драко, не переживать те же ощущения… но эта мысль вдруг показалась ей не такой уж и приятной.
Это хуже, чем Пыточное Проклятие, — несчастно подумала Эрмиона. — Это просто ужасно.
— Эрмиона… — нежно сказал Гарри, отстранясь от нее.
— Что?
— Ты плачешь…
— Прости…
— Нет, не надо…
Он прижал ее к себе и начал целовать ее в глаза и нос.
— Все в порядке, — произнес он, — я всегда буду доверять тебе…
«Не все в порядке, Гарри, — подумала Эрмиона с тоской. — Далеко не все в порядке». В этот момент дверь распахнулась, повернувшись, они увидели возникшего на пороге Чарли с чем-то вроде стопки одежды в руках. Он взглянул на них и покорно произнес:
— Вы опять?
— Мы не «опять», — с достоинством произнес Гарри, и все же отступил от Эрмионы на шаг. — Мы просто говорили.
— Понятно, — усмехнулся Чарли, — вы просто говорили, а потом вдруг споткнулись и столкнулись губами. И так семь раз подряд.
Он кинул одежду на кровать и добавил:
— Эрмиона, я нашел тут свои старые майки — думаю, они подойдут вам с Джинни вместо пижам. Извиняюсь, если они дырявые, но это все, что есть. Пойдем-ка, Гарри, пора возвращаться в нашу палатку.
