Ивица какое-то время наблюдала за ним, а потом и сама заснула.
Она спала плохо: ее преследовали видения, в которых Бена и их дитя отнимали у нее невидимые руки и утаскивали куда-то, так что не оставалось ничего, кроме эха, печально повторяющего ее оклики. В ее сне без слов было ясно, что в происшедшем почему-то виновата она сама, что она подвела их в какой-то самый важный момент.
Утром ей не хотелось завтракать, и, поскольку Дирка еда не интересовала вообще, они умылись и сразу же после восхода солнца направились к волшебным туманам.
Начинался жаркий и безветренный день. Летний воздух навалился на землю душным одеялом даже здесь, в горной местности. Роса покрыла всю землю тонкой пленкой и влажной дымкой поднималась в первых лучах солнца. Ивица с Дирком продолжали уходить все выше и выше, пока не оказались у перевала. Дальше дорога пошла вниз, в серый полумрак туманов.
Уже через час они оказались у цели и вошли в волшебные туманы. На ходу они не разговаривали. Теперь Дирк с Лесной опушки пошел первым, уже не доверяя Ивице выбирать путь. Он шел прямо перед сильфидой, осторожно пробираясь через рытвины, в обход валунов, по голой земле, где без солнечного света не росла даже трава. Они шли в дымке по тропе, пока тропа не исчезла, а свет восходящего солнца не скрылся за туманами. Вокруг них не осталось ничего, кроме тумана, упорно клубившегося повсюду, поворачивавшегося то в ту сторону, то в эту, заставляя смотреть то туда, то сюда, уничтожавшего все представление о направлении, лишавшего возможности запоминать, куда они идут или откуда. Ивица старалась не обращать внимания на это клубящееся движение и сосредоточила все внимание на коте, который неспешно двигался вперед со своим обычным равнодушием. Казалось, он находит дорогу скорее случайно, чем целенаправленно. Он не смотрел ни вправо, ни влево и не оборачивался, чтобы проверить, следует ли она за ним. Время от времени он нюхал воздух и почти не проявлял никакого интереса к тому, что их окружало.
Шла минута за минутой, но Ивица не могла бы сказать, сколько именно их прошло. Понятия времени и пространства для нее потеряли смысл, все стало отупляюще однообразным. Сначала царила тишина, глубокая и одуряющая, а потом начались какие-то тихие звуки, словно лесные зверьки шебуршатся в траве или птицы трепещут в листве. Постепенно звуки стали определеннее, говоря о присутствии чего-то иного. Начали появляться лица — где-то на периферии зрения, где их можно было заметить только мельком. Лица были резкие и худые, с острыми ушами и вздернутыми краями бровей, с волосами, напоминавшими клочья мха или охапки соломы. За ее шагами наблюдали глаза, зоркие, как у совы. Народ эльфов вышел посмотреть на нее, оценить ее и, возможно, позволить ей пройти. Она не смотрела на них, не отрывала взгляда от собственных ног, ступавших по следам Дирка с Лесной опушки. Она не смотрела, потому что боялась: если посмотрит, то пропадет в ту же секунду.
Что-то коснулось ее щеки, и на глаза у нее навернулись слезы. Что-то потерлось об ее руку, и она почувствовала прилив жара. По коже у нее поползли мурашки, во рту пересохло. «Не смотри, — говорила она себе. — Не оглядывайся посмотреть, что это». Она шла вперед, усердно следуя за Дирком, думая о ребенке, думая о Бене, который ждет ее где-то позади, стараясь справиться со страхом…
И вот наконец туманы начали редеть и впереди сквозь дымку показалось что-то определенное. Темнота окутывала стену из камня, скрепленного известкой. Свинцовое небо сыпало мелким дождем. До нее начали доноситься странные механические звуки и приглушенные крики. Стена поднялась высоко вверх и потерялась в полумраке. Позади нее туманы отступили, и она обнаружила, что стоит под дождем в переулке, который пролег между двумя гигантскими строениями, словно ущелье. Облака закрывали небо и цеплялись за верхушки зданий. Тени стекали по стенам и скапливались в основании. Запахи просачивались из растрескавшейся каменной поверхности у них под ногами — резкие и затхлые.
— Где мы? — с ужасом прошептала она.
В стороне что-то зашевелилось. Это оказался оборванец, устроившийся спать под слабым прикрытием дверного проема. Чтобы защититься от непогоды, он завернулся в куски картона. В руке он сжимал пустую бутылку.
Дирк принюхался к мужчине и отвернулся. Потом он взглянул в обе стороны переулка. Один конец оказался тупиком. Второй выходил на шумную улицу. Повернувшись туда, он начал осторожно переступать через мусор, высыпавшийся из опрокинувшегося контейнера. Двигаясь в направлении шума, он подрагивал от отвращения, которое внушало ему окружение. Ивица пошла следом.
Они шли к концу переулка, и постепенно сквозь дождь все четче вырисовывалась улица: уже можно было видеть транспорт, и звуки стали громче. Мимо ехали машины и автобусы, перемещавшиеся рывками, взревывая гудками, визжа тормозами. Об этих вещах Ивица знала по своему прошлому визиту. Она понятия не имела, что знает Дирк. Ее воспоминания были неприятными. Она уже ежилась от резких звуков и запахов. Собравший грязь и копоть дождь размазывался у нее под ногами и собирался в лужи в сточных канавах и выбоинах посреди отбросов. Всюду блестело разбитое стекло.
Дойдя до конца переулка, они выглянули на улицу. Машины и автобусы теснились в полумраке и мороси, медленно продвигаясь в одну сторону к другой линии транспорта, который полз в поперечном направлении. Над головой мигали красные и зеленые огни. Желтоватый свет лился из уличных фонарей и окон зданий с облупившейся краской и растрескавшейся известкой.
И повсюду были люди — в основном в длинных плащах, а некоторые и в резиновых сапогах. Они шли, пригнув головы, и несли странные приспособления (Ивица не знала их названия) для защиты от дождя. Они двигались, шлепая и шаркая ногами, переполненные безнадежностью. Кое-кто поглядывал на нее, но поспешно отворачивался. Одни влезали в машины и автобусы и вылезали из них, другие входили в двери и выходили наружу. Некоторые переговаривались, но большинство фраз было гневными окриками.
Дирк принюхивался и озирался по сторонам: казалось, он ничуть не смущен. А потом он вышел из переулка и повернул по тротуару налево. Ивица пошла за ним. Толпа людей подхватила их и понесла вперед. Ивица поплотнее запахнулась в свою накидку. Ей противна была близость людей и исходивший от них запах. Она вспомнила, что в таком мире жил Бен, но почувствовала, что не может себе это представить.
Дойдя до угла, они остановились, потому что остальные остановились тоже. Несколько человек бросили на Ивицу довольно нахальные взгляды, но она их игнорировала. Она оглядывалась на дома — некоторые из них были чудовищными монолитами из камня и стекла, уходившими к облакам, безликими и неприступными. «Неужели в таких домах живут люди? — удивлялась она. — Или они предназначены для чего-то другого?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
