пачкой сигарет, неспеша достал, покрутил в руках то, чем не первый год пугал его Минздрав.
– Ладно, у нас с тобой разговор не о происхождении человека на Земле, а об искусственном интеллекте, который, как я понимаю, ты хочешь поместить в тот манекен. И если всё это срастётся, то получится замечательный киборг, человекоподобный робот. Так?
Профессор тихо рассмеялся, глядя на сына, которому модная идея создания киборга, робота с искусственным интеллектом, который может и работать, и убивать вместо живого человека, закрыла научный обзор. «Так, – подумал он, – когда-то шоры прикрывали глаза умным, но пугливым лошадям». Киборг – это сочетание всего искусственного. Искусственный интеллект – это всего процессор с оперативными системами, программами и пятигигабайтной, не более того, памятью. Его же человек в сверхпрочной оболочке из нанолатекса, не потеряв своего высшего Я, будет тем же человеком, той же личностью, которая по какой-то причине утратила своё биологическое, природное тело. Атман оживит его искусственного сына, который он, продав дачу под Завидово, гараж, все оставшиеся от Нины золотые колечки и ожерелья с уральскими самоцветами, на трёхмерном принтере скопировал с ростовой фотографии последнего живого и любимого им человека – сына своего Владимира.
Дай-то Бог, конечно, пожить тому подольше, но на Бога, как говорят на Руси, надейся, а сам не плошай… Клон Владимира можно было бы считать идеальным, если бы не одно но… У манекена не было лица. Было то, что ещё должно стать лицом, а пока что это можно было назвать заготовкой. Или маской с грубо намеченными чертами человеческого облика.
– Я хочу создать не искусственный интеллект, не робота, а ЖИВОГО, ты понимаешь, сынок, абсолютно живого человека, только помещённого не в бренное тело, которое служит от силы и через силу 70 – 80 лет… Я помещу его в более совершенное искусственное тело из, как любит выражаться молодёжь, суперматериала. И новая оболочка Атмана будет верой и правдой служить человеку 500, 600 и больше лет. Вот моя задача, она же и сверхзадача всего завтрашнего направления нашей гуманной науки, Володя.
Последние слова старик произнёс несколько торжественно, будто заключал свою сенсационную речь на очередном научном симпозиуме.
– Постой, постой, – покрутил так и не зажжённую сигарету в пальцах, сломав её Владимир. – Но твой Атман, если есть, не сможет жить в мёртвом теле.
Старик со снисходительной улыбкой мудрого человека, взял сына за руку, вытащил из его пальцев сигарету и бросил её на пол.
– Атман, сын мой – сущность всего живого на Земле. Это Высшая воля Ноосферы, – при этом он посмотрел на люстру, в которой горела только одна лампочка. – Атман, если его поместить в ладно скроенную искусственную оболочку, которая не уступит в своей функциональности биологической, уверен, оживит её. Вот послушай!..
И старик, лихорадочно порывшись в кипе бумаг на своём столе, сказал:
– Вот что написано в Упанишадах, разделе Вед.
На листочке его рукой был выписан абзац, переведённый профессором с санскрита.
– Слушай и мотай на ус…
Он пробежал глазами весь листок, шевеля сухими губами.
Ага, вот, нашёл… «Как тело растёт за счёт пищи и воды, так индивидуальное «Я», питаясь своими стремлениями и желаниями, чувственными связями, зрительными впечатлениями и заблуждениями, обретает в соответствии со своими действиями желаемые формы». Дошло?
– Не совсем, – честно признался Владимир.
Профессор начал раздражаться.
– Это же элементарно, Ватсон! – бросил он. – Если Атман, утративший свою природную оболочку, тело своё то есть, находится в поиске или пойман в ловушку, то он с удовольствием, как сказано в этой древнейшей научной книге, «обретёт в соответствии со своими действиями желаемые формы».
Профессор, имевший со студенческих лет быстро-быстро (будто он тёр палочку о палочку, пытаясь добыть желанный огонь для своего очага) потёр руку об руку. Это, знал Володя, верный знак того, что верное решение у отца уже в кармане.
– Карма, которая в обязательном порядке есть у каждого Атмана, имеет волновой характер. А само слово с санскрита переводится как «действие». И вот эта, не побоюсь слова, гениально рождённая в моей голове и изготовленная моими же руками штуковина, которую я создал всего за год, – он бережно достал из внутреннего кармана пиджака заветную коробочку серебряного цвета и даже поцеловал её, – эта штуковина, которую я назвал атманоприёмником работает в волновом диапазоне кармы Атмана человека.
– Так, так, так, – начал прозревать Волохов-младший. – Значит, этот атманоприёмник и есть ловушка душ умерших людей…
– Именно так! – воскликнул старик и потёр руки, довольный, что наконец-то его идея, его мысль, которую он материализовал в этой малюсенькой коробочке из неизвестного металла, дошла и до родного человека. – Именно так, парень! Но с одной существенной поправкой. Она ловит атманы людей, ушедших из земной жизни до срока.
– Как это, до срока?
– Ну, скажем, если человек не выполнил до конца своего предназначения на земле. Погиб в автокатастрофе, умер от рака, от пули на войне, был насильно умерщвлён… Да мало ли?
– А что, у каждого человека есть своё предназначение?
– А как же! – удивлённо воскликнул старик. – Свой Атман, своё предназначение. У всего живого, сущего на нашей планете есть только своё, сугубо своё предназначение, данное Атману Высшим Разумом Ноосферы. Простолюдины во все времена называли это «Божьей искрой».
– Значит свой индивидуальный атман, если следовать твоей логике, есть и у собаки, кошки, рыбки и даже у нашей берёзы под окном, посаженной ещё мамой?
– У всего сущего. Это так без всякого сомнения. Есть Атман – есть и жизнь. И своё индивидуальное предназначение. Иначе не было бы никакого смысла в том, чтобы зажигать «Божью искру» на одной из планет Солнечной системы.
– А почему твой ловушка твоя, прости отец, приёмник, ловит только души людей, ушедших в мир иной, так сказать, досрочно?
– А потому что атманы, выполнившие своё предназначение в нашем измерении, навсегда покидают земную биосферу, отбывая в иное измерение информационного пространства Вселенной.
Владимир протянул к коробочке руку, чтобы потрогать это «гениальное изобретение» отца и заодно убедиться, что всё это ему не снится.
– А работает ли она в жизни? – задумчиво спросил он. – Практика – критерий истины. Любой истины, даже такой бредовой, как твоя.
Старик обиделся и бережно спрятал во внутренний карман пиджака заветную коробочку.
– Дурак ты, Вовка! Я на трёхмерном принтере неживой клон лабораторной мыши сварганил. Всё из того же нанолатекса, удивительный материал… Потом пришлось одной мышкой пожертвовать, отправить укольчиком к её мышиным прородителям… Приёмник автоматически настроился на волну кармы её отлетевшего от тельца атмана, ловушка захлопнулась. А через час я подсалил мышкин атман в её искусственный, но абсолютно идентичный
