что сын Омарова, Иван – Сын Человечества. Вы про тех гладиаторов с арены?
– Да. Господин Мефодий был очень хорошо знаком с Иваном Омаровым. Непорочный юноша, яро защищающий традицию и порядок в Африке от ненавистной всеми анугирскими семьями Земли западной модели, просто обязан был стать частью нашей Жаркады. Хороший воин, скажу я вам. Пользуется собственными кулаками и ножом. Мечи, щиты, доспехи – всё это не про него. Иная выучка.
– Незавидная судьба, скажу я вам. Но надо же, как всё сложилось. Вся семья Омаровых, значит, прошла через третий мир-измерение. За исключением жены Сергея Казимировича, наверное.
Баюн ничего не сказал и посмотрел на водную гладь. На ней белел плоский серебряный диск искусственной луны, похожей на естественный спутник Земли – собственно, Луну. Это была не Ахтургира, иначе она была бы желтовато-чёрной.
– Вы пьёте алкоголь, гражданин Чудов? – спросил Баюн через пару минут молчания.
– К чему вопрос? – спросил я в ответ.
– К тому, что мне интересно. Я-то не пью, хотя и пробовал. Состояние эйфории в человеческом смысле, знаете ли, чуждо высшим существам и их верным приспешникам. Однако сам Анугиразус, например, всё же испытывал чувство близкой к человеческой эйфории несколько раз за жизнь. Один из них – разрушение западной человеческой цивилизации. Анугиразус много миров Млечного Пути держит под своим контролем, много цивилизаций пало при его жизни и из-за его поступков, но такой радости в его глазах я не видел никогда. Великое Хранилище Порока ежедневно пополнялось тысячами человеческих порочных разумов, семьи Мефоярос, Риптумор и Сангвоморсад устроили праздник – десятилетие кары. Убивали порочных, проливали десятки тысяч литров крови каждый день и праздновали победу над самим Пороком, оскорблявшим анугиров. С тех пор на Земле никто не смел считать дракона порочным существом. Варсайллимы – потомки тех людей, переродившиеся в фелидоидов, – это помнят до сих пор. И по этой причине заслужили анугирскую приязнь.
Удивительно, но на моём лице вдруг появилась слабая улыбка. Мне в тот миг показалось, что анугиры были достойны «чести» сполна отомстить разозлившей их цивилизации. Так считал не я изначальный, так считала кровь анугиров, ставшая моей частью. С кровью мне передалась и частичка памяти, полная ярости и злобы.
Перед глазами пронесся десяток воспоминаний от лица различных анугиров. Каждое содержало в себе мгновение озлобления на род человеческий, час поиска порочного и сутки страшных пыток этого человека. Каждое воспринималось мной, как личная трагедия с достойным концом. По телу поползло удовлетворение, а по щеке вдруг прокатилась слеза.
Я стёр её и взглянул на пальцы. Вместо прозрачной слезы я увидел кровь, искрящуюся энергией. Такую же я видел на теле изменяющегося в первую нашу встречу Анугиразуса, истекающего литрами крови и при этом не чувствовавшего себя некомфортно.
– Чёрт возьми… – прошептал я, чуток испугавшись.
– Не волнуйтесь, гражданин Чудов, – спокойно сказал Баюн. – Это обычное проявление радости и удовлетворения у анугиров. А если вы будете очень злиться, то начнёте болезненно обращаться в свою русанаро-анугирову драконью форму, становясь при этом заметно сильнее, чем были раньше. Подобно тому, что вы видели у самого Анугиразуса.
– А почему оно так? – спросил я. – Почему анугиры постоянно истекают кровью?
– Это всего лишь физиологическая особенность. А ещё это пугает всякое живое существо. Нет ни одного такового, которое не боялось бы истечь кровью. Чем существо примитивнее, тем сильнее его страх перед невообразимым ужасом, который истекает кровью и даже не думает чувствовать себя плохо.
– А как это так? У меня кроветворные органы в три смены тогда должны работать.
– Так и есть. Даже в человеческом обличии ваш организм имеет в себе анугирские особенности. Вы будете истекать кровью, и с этим вряд ли что-то можно будет сделать. С другой стороны, если вы вдруг решите когда-нибудь стать архитектором собственного тела…
Баюн прервался, словно желая придать многозначительности этим словам.
– Как это – архитектором?
– Великие энерговеды и сыновья Пенутрия, если того желают, могут изменять структуру своего тела под различные цели и задачи. Захотят – станут гуманоидом, захотят – восстановят своё обличие. Захотят – изменятся в лучшую сторону. Так и появлялись различные высшие существа, начиная с драконов, заканчивая фелидоидами. Каждый мыслил по-своему и получал своё идеальное тело.
– А я тут при чём? Я же не высшее существо. Я могу менять тело только в соответствии с помещённым внутрь меня материалом, вроде той же крови или плоти. Конструировать – нет.
– Это пока что. Думается мне, что ваша судьба будет гораздо более… расширенной, чем вы думаете.
– И каковы предпосылки этому? Или так, с потолка думы берёте?
– Я не являюсь высшим существом, но логика мне известна. Предпосылки, говорите? Да хотя бы и то, что вы не сгораете от той энергии, что в вас сейчас накопилась. И не тупеете от анугирской крови. Вы явно защищены не только Евгением, но и Пенутрием. Вы перевернёте шахматную доску, напишете новые правила, создадите величайший сюжетный поворот в истории третьего мира-измерения. Не забывайте, что всё мироздание – театр. А главное в театре – представление.
– Ах, да. Как же я мог забыть, что этот ваш величайший Пенутрий управляет первым миром-измерением, как кукловод – марионеткой. Величайший разум, развлекающийся прогрессом и войной. Талантливый директор, в чьих представлениях участвуют бесчисленные миллиарды живых существ…
Баюн перебил меня незлым смехом.
– Ваши слова так и искрятся сарказмом, гражданин Чудов. Не будьте столь скептичны к Пенутрию. Примите как должное, что само мироздание управляется именно им. Он – все боги вселенной. Да что там говорить, он сам – Бог. Правда, не он создал вселенную, как говорится в ваших религиозных трактатах. Вселенная создала его, а он её приукрасил по своему разумению, нарисовав границы и написав бесконечный сценарий.
– Очень много пафоса, Баюн. А по факту он лишь разжигает войны. Знаете, как у людей относятся к разжигателям войн?
Баюн улыбчиво кивнул.
– Знаю. С благоговейным трепетом. Я жил среди людей, гражданин Чудов. Как люди относились к правителям Центральных держав, когда началась Первая мировая война, знаете? А к Адольфу Гитлеру, когда он развязал Вторую? А к американским президентам, распространявшим десятки лет «демократию с бомбами» и развязавшим Третью мировую? О, особенно Третья мировая. Люди очень даже сильно радовались тому, что разгорелась война. Для них разжигатели были миротворцами, а миротворцы – разжигателями. Они радовались смертоубийствам и пыткам. Их дипломаты визжали, что
